В такие минуты он просто сверлил меня холодным взглядом, и это было ужасно. Встречаясь с ним глазами, я даже теряла на какое-то время дар речи. Но казалось, будто он изучал и изменения, произошедшие в моем сердце, относясь и к ним как к новому узору.

Сегодня он принес цветы.

Мы ели сандвичи и салат, нам было хорошо и спокойно. Я все еще валялась на кровати, и каждый раз, когда мы целовались, он хихикал и говорил что-то типа: «Просто удивительно, как от тебя пахнет перегаром. Я бы не удивился, если бы твое похмелье через слизистую передалось и мне!» Казалось, будто от его улыбки веет каким-то цветочным парфюмом, чем-то наподобие белой лилии.

Зима уже почти подошла к концу. И хотя в комнате царила невероятно радостная атмосфера, у меня возникло ощущение, что за окном ужасно сухо. Словно порывы ветра упирались прямо в свод неба, скребя его поверхность.

Я решила, что все из-за того, что в помещении слишком тепло и уютно.

– Я только что кое-что вспомнила, – сказала я, разомлев от умиротворенной обстановки. – Каждую ночь, когда я вот-вот должна провалиться в забытье, вижу один и тот же сон, понимаешь, всегда одинаковый, я даже забеспокоилась, а не галлюцинации ли это? Но ведь предполагается, что галлюцинации не могут быть такими приятными, а? Как ты считаешь, я еще не превратилась в алкоголичку? Неужели уже дошло до этого?

– Не смеши меня, – сказал Мидзуо. – Даже если ты и склонна к алкогольной зависимости, то на самом деле проблема в том, что у тебя слишком много свободного времени, потому ты и пьешь так много, вот и все. Все нормализуется, как только ты снова выйдешь на работу. Разумеется, здорово вести такую размеренную жизнь, как сейчас… но этот сон, о котором ты упомянула… что тебе снится?

– Я не уверена, что его действительно можно назвать сном. – Боль и тошнота, наконец, стали затихать. В этом новом ощущении я отчаянно пыталась воспроизвести то состояние счастья. – Это словно… Короче, я напилась и рухнула в кровать. И тут мне показалось, будто меня куда-то засасывает. Понимаешь, я словно иду по какому-то месту, которое раньше было для меня очень важным, дорогим, но при этом мои глаза закрыты. Вот такое видение. Вокруг витает приятный аромат, мне так спокойно, я расслаблена, и тут я слышу эту песню, всегда одну и ту же тихую-тихую песню. Чей-то голос поет так сладко, что я чуть не плачу… может, это даже и не песня. Это просто мелодия, такая тихая, такая далекая, и это музыка абсолютной радости. Да, всегда одна и та же.

– Плохо дело. Должно быть, ты все-таки алкоголичка.

– Что? – испуганно покосилась я на Мидзуо.

Мидзуо рассмеялся:

– Шутка. На самом деле я и раньше слышал подобные истории. В точности такие же. Говорят, это значит, что кто-то хочет поговорить с тобой.

– Что значит «кто-то»? Кто?

– Ну, кто-то из умерших. Кто-нибудь из твоих знакомых умер?

Я задумалась, но вспомнить не смогла и покачала головой.

– Говорят, когда умерший хочет что-то сказать тому, с кем был близок при жизни, то именно так он и передает свои послания. И в те моменты, когда ты пьяна или вот-вот уснешь, ваши ритмы легче синхронизировать, тогда это и происходит. Ну, по крайней мере, я такое где-то слышал.

Внезапно я ощутила леденящий холод и натянула одеяло на плечи.

– Это всегда кто-то знакомый? – спросила я.

Неважно, насколько счастливой я чувствовала себя при звуках той песни, но мне не понравилась сама идея, что какой-то незнакомый мертвец напевает мне на ухо.

– Так говорят. Может… это Хару?

Мидзуо очень быстро чувствует такие вещи. Это правда. Я вздрогнула и почти сразу поняла, что он, скорее всего, прав.