– Еще одна бестактная шутка, – сказала я.

Я поднесла одну его ладонь к своей щеке, и звук ветра стих. В мои ноздри пахнуло ароматом зимы. Высоко-высоко над океаном поблескивали облака. Они захватывали небо, становясь багровыми. Плеск волн еле слышным эхом отдавался сквозь его ладонь.

– Пойдем, – сказала я. – Здесь холодно. Давай выпьем чаю.

Я отпустила его руку – совершенно естественный жест, – но он крепко сжал мою в своей, даже слишком крепко, но всего лишь на мгновение. Я удивилась, взглянула на него и тут увидела его глаза. Они были глубже океана, словно смотришь прямо в бесконечность. Тут мне все стало ясно.

На секунду я представила наши отношения во всей их сложности и поняла: я знаю о нем все и вижу фантастическую любовь, распускающуюся в наших сердцах. Именно тогда я влюбилась. Внезапно несерьезное увлечение переродилось – именно в тот момент, когда мы стояли, а перед нами простирался океан, – в настоящую всепоглощающую любовь.

Не он, а я беспокоилась, не опоздает ли он, пока мы ели.

– Тебе не пора? – спросила я, потом задала этот вопрос еще трижды и решила, что родственники редко приходят в гости после восьми.

– Слушай, раз я сказал, что время есть, значит, время есть, – сказал он, провернув вокруг своей оси блюдо с кушаньями дальше, чем нужно. – Ешь давай! И можешь перестать волноваться по этому поводу.

– Я не могу есть, пока ты крутишь.

Еда начала вращаться перед моими глазами с такой скоростью, словно это не блюдо, а карусель, поэтому я начала хихикать. Официант, стоящий поодаль, бросил на нас сердитый взгляд.

– Но все и впрямь в порядке. Я сам туда поеду и останусь ночевать… кроме того, я уже предупредил, что буду поздно, поскольку у меня дела. И вообще, они такие замечательные люди. По-настоящему замечательные.

– В этом и заключается вся прелесть брака, – сказала я. – Все эти изумительные люди были для тебя незнакомцами, а стали родственниками. Это здорово.

– Ты ведь не иронизируешь, да? – спросил он с тревогой.

– Вовсе нет, – ответила я.

И это была правда. Все это было так далеко от меня, что я просто не чувствовала связи между ними и собой.

– А… я хотела спросить… твоя жена тоже была замечательной?

Видимо, не оставалось никаких шансов, что она выйдет из комы. Как говорил мне любимый, теперь нужно лишь все обсудить и вплотную заняться решением проблемы.

– Да, она была замечательной. Получила очень хорошее воспитание. От нее будто веяло свежестью. Даже незначительные предметы могли растрогать ее до слез. Она всегда куда-то спешила и ужасно водила машину, вот почему и попала в аварию. Как думаешь, теперь мы можем перестать говорить о ней?

– Хорошо.

Вся эта ситуация с его женой не особо меня беспокоила, о чем я ему не преминула сообщить, но он все равно ненавидел говорить о ней, ненавидел с пугающей силой и упорством. Я пила сладкий ликер, пахнущий абрикосами. Уже начала пьянеть, но почему-то спать совершенно не хотелось. Я все четче видела своего любовника, сидящего напротив. И тут поняла одну вещь. Никто из нас не рождается на ветках дерева, у него есть родители, и у его жены тоже. Уверена, ее родители наверняка убиты горем. Я подумала обо всех неприятных моментах, с которыми приходится сталкиваться, когда внезапно в дом приходит беда – больницы и врачи, расходы, развод, оформление всех бумаг, решение позволить другому человеку умереть… И все это действительно существует.