— Икс! — повторила Гвенда.

— Неизвестный фактор, — пояснила мисс Марпл. — Кто-то, кто еще не появился, но чье присутствие можно определить логически, опираясь на очевидные факты.

— Мы поедем в Норфолкскую лечебницу, где умер мой отец, — решила Гвенда. — Может быть, там нам удастся что-то узнать.

История болезни

Джайлза и Гвенду провели в просторную гостиную, обитую цветастым кретоном. Вскоре в ней появилась благодушная старая леди со стаканом молока в руке. Она кивнула посетителям и присела у камина. Задумчиво посмотрев на Гвенду, она наклонилась и совсем тихо, почти шепотом, спросила:

— Это ваш бедный ребенок, моя дорогая?

Гвенда невольно отодвинулась от нее.

— Нет… нет, — неуверенно ответила она. — Не мой.

— А! Я как раз задавала себе этот вопрос. — Та кивнула, выпила глоток молока и как ни в чем не бывало продолжала:

— Пол-одиннадцатого, пора. Это всегда случается в пол-одиннадцатого. Чрезвычайно удивительно. — Она опять наклонилась к Гвенде. — За камином, — выдохнула она. — Только никому не говорите, что я это вам сказала.

В ту же минуту в гостиную вошла женщина в белой форменной одежде и пригласила Джайлза и Гвенду следовать за ней в кабинет доктора Пенроуза.

Врач поднялся им навстречу.

Увидев доктора, Гвенда подумала, что он сам смахивает на сумасшедшего. Во всяком случае, он выглядел таковым гораздо больше, чем очаровательная старая леди в гостиной, но, наверное, все психиатры производят впечатление не совсем нормальных людей.

— Я получил ваше письмо, а также письмо доктора Кеннеди, — начал он, — и внимательно прочитал историю болезни вашего отца, миссис Рид. Насколько я понял, вы только недавно узнали о том, что с ним произошло?

Гвенда объяснила, что она выросла у родственников со стороны матери, живущих в Новой Зеландии, и что она знает о своем отце лишь то, что он умер в психиатрической лечебнице в Англии.

Доктор Пенроуз кивнул:

— Совершенно верно. Заболевание вашего отца, миссис Рид, носило весьма своеобразный характер.

— А именно? — спросил Джайлз.

— Его навязчивая идея — галлюцинация, во власть которой он попал, — была чрезвычайно сильной. Майор Халлидей постоянно утверждал, что в приступе ревности он задушил свою вторую жену. Многие признаки этого заболевания у него отсутствовали, и если бы доктор Кеннеди не заверил меня в том, что миссис Халлидей жива, честно признаюсь вам, миссис Рид, в ту пору я бы принял заявление вашего отца за чистую монету.

— Значит, у вас сложилось впечатление, что он действительно убил ее? — заключил Джайлз.

— Я сказал «в ту пору». Позднее, когда я лучше узнал характер майора Халлидея, мое мнение о нем изменилось. Ваш отец, миссис Рид, ни в коей мере не был параноиком. Он не страдал манией преследования, вспышки ярости в его поведении не наблюдались. Он был очень милым, добрым человеком и хорошо владел собой. Его нельзя считать ни так называемым сумасшедшим, ни социально опасным индивидуумом. Но навязчивая идея смерти миссис Халлидей у него была, и я убежден, что объяснить ее можно, лишь погрузившись в его прошлое, в психическую травму, нанесенную ему в детстве. Я вынужден признать, что ни один из примененных к нему методов не дал нам ключа к этой загадке. Для того чтобы сломить сопротивление больного, нужно очень долго работать с ним. На это могут уйти годы. В случае с вашим отцом у нас не хватило времени. — Он бросил острый взгляд на Гвенду и сказал:

— Я полагаю, вам известно, что майор Халлидей покончил с собой?

— О нет! — вскрикнула она.