– Ты же попадешь в регистр преступников! Ты этого хочешь?

Молчание.

– Ксюша, у тебя впереди вся жизнь, и ты выкидываешь такие идиотские номера. Зачем? Почему? Ты можешь хоть как-то объяснить?

Ксения резко остановилась и посмотрела на него пронзительным взглядом. По щекам ее текли слезы.

– Я вас ненавижу! Тебя, Ребекку, всех! Но больше всего я ненавижу эту проклятую страну. Я хочу домой, в Россию!

Повернулась и побежала. Не прошло и десяти секунд, как ее наклоненная вперед фигурка в рваных джинсах и сапогах «Др. Мартенс» скрылась в равнодушной пелене падающего снега.

Сонни

Ринкебю, пригород Стокгольма, январь 2014

Сонни поежился – ветер дул порывами, проникая под куртку. До парковки триста метров, не больше, а он уже замерз. Он только что навестил оперативников – те втиснулись в закрытый микроавтобус в двух кварталах отсюда и уже несколько часов не снимали наушники.

Визит нельзя назвать удачным – его приняли с холодком, и он знал, почему. Сонни никак не удавалось скрыть абсолютное отсутствие интереса к потенциальному изготовителю бомб, которого они пасли.

Вздохнул и сунул руки поглубже в карманы. Острые снежинки неприятно кололи лицо, приходилось все время щуриться.

Эти джихадисты… надо честно признаться – не его епархия. Всю свою профессиональную жизнь он охотился за шпионами. Сегодняшняя система контршпионажа создана в семидесятые – восьмидесятые годы не без его участия. Он неплохо говорил по-русски, знал всех сотрудников КГБ при русском посольстве, знал, что они едят на завтрак, с кем спят и что едят на завтрак те, с кем они спят.

Это не преувеличение. В его мире все сходилось на одном-единственном понятии: информация. Богиня Информация. Он в нее верил, ей он поклонялся, ей он служил. И она отвечала ему взаимностью.

Как охотничий пес, говорили про Сонни. Взял след – никогда не упустит. Ему поручали самые сложные расследования. Он несколько лет вел Стига Берлинга, мало того: когда СЭПО проверял неофициально, разумеется, связи Улофа Пальме с советской разведкой, это щепетильное дело поручили не кому-нибудь, а именно Сонни Хельквисту. А сейчас?

Он бросил взгляд через плечо на силуэты многоквартирных домов Ринкебю, сел в машину и поехал к центру.

В новом мире для него места нет. После распада Советского Союза мир неузнаваемо изменился, и теперь считалось, что главная угроза – исламистский экстремизм. На первый план вышли бритые, сочащиеся адреналином сэповские юнцы, малообразованные, понятия не имеющие о тонкостях разведывательной службы. Он даже подозревал, что, слыша слово «анализ», они в первую очередь думают про анальный секс. Определенно, в мире, где боевые искусства ценятся выше, чем культура, язык и глубокое понимание тонкостей большой политики, для него места нет.

Снегопад усилился.

На Свеавеген – пробка. Здесь и в хорошее-то время стада машин, а в такую погоду… быстрее пешком дойти.

На углу Тегнергатан он, как всегда, подумал о Кинге. Ее ресторан существует по-прежнему. Поздравить друг друга с днем рождения, несколько вежливых фраз – вот и все, что осталось после десяти лет совместной жизни.

Он был почти уверен, что расстались они из-за того, что не было детей. Были бы дети, сто раз бы подумали.

Сам Сонни не считал, что бездетность – такая уж катастрофа, но Кинга очень печалилась. Постепенно печаль переродилась в горечь, горечь – в кислоту. И кислота эта постепенно разъела их отношения.

Теперь у нее другой муж, аудитор. Поляк. Живут в Больсте.

Настроение окончательно испортилось.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, включил новостной канал. Диктор рассказывал про исполинский проект под названием «Западный поток» – русские хотят строить подводный газопровод в Европу, но требуется согласие шведской стороны, поскольку часть трубы должна пройти через шведскую экономическую зону.