Джордж поискал, что ему надеть: вчерашняя одежда не годилась для дневных трудов, так что он поднялся на галерею, чтобы взять что-нибудь другое. Селина спала сном младенца, утопая в пижаме Джорджа и его гигантской кровати. Двигаясь очень тихо, он взял первую попавшуюся рубашку и брюки и осторожно спустился вниз. Он принял душ (вода после шторма была ледяная) и оделся, а потом пошел открыть дверь Хуаните. Она еще не пришла, но если оставить дверь открытой, Хуанита войдет и начнет готовить завтрак. Джордж опять вышел на террасу, спустился по лесенке к стапелям, вытолкал из сарая лодку и на веслах пошел к Эклипсу.

Яхта, как обычно, стойко перенесла вчерашнюю бурю. Он проверил якорные канаты, потом поднялся на борт. В последний раз он предусмотрительно закрепил над кокпитом тент, и хотя тот провис и растянулся под грузом скопившейся воды, на кокпите было относительно сухо. Джордж ослабил фал и нырнул под тент, чтобы проверить, не попала ли вода в форлюки. Убедившись, что все в порядке, он вернулся на кокпит, удобно устроился на фальшборте и закурил.

День обещал быть жарким. От мокрых досок палубы и тента, который он расстелил на просушку, поднимался пар. Воздух был такой чистый, что земля просматривалась очень далеко — дальше креста Сан-Эстабана. В полной тишине Джордж отчетливо слышал каждое слово негромкой беседы, которую вели рыбаки в шлюпке. Волнение на море едва ощущалось: лодка легонько подпрыгивала у борта, а мерное раскачивание яхты напоминало сонное дыхание.

Оказавшись в привычной обстановке, в окружении любимых запахов и звуков, Джордж постепенно стал успокаиваться. Теперь он мог не спеша обдумать планы на день, определиться, в каком порядке решать внезапно свалившиеся на него проблемы.

Первая проблема — Рудольфо. Ничего страшного, что они поссорились, — это случилось не в первый и уж точно не в последний раз, но Рудольфо не был богат и Джорджу предстояло каким-то образом — как можно скорее — возместить ему потраченные шестьсот песет. Он не мог дожидаться, пока его деньги пройдут клиринг в Барселоне: такие задержки уже случались, и один раз ему пришлось ждать целый месяц, прежде чем деньги поступили на счет. Если послать телеграмму в банк Селины, деньги поступят через три-четыре дня; Рудольфо, узнав об этом, наверняка согласится поселить ее у себя в отеле — таким образом приличия будут соблюдены и ничьи чувства — а в Кала-Фуэрте они отличались особенной деликатностью — не пострадают.

С другой стороны, он всегда может обратиться к Фрэнсис. Она охотно одолжит шестьсот песет и деньги на обратный билет для Селины — стоит только Джорджу попросить. Однако это налагало на него определенные обязательства. Занимая у нее, он будет просить не от имени Рудольфо или девушки, которая прилетела на остров разыскивать отца, а от себя самого. Значит, и расплачиваться придется ему.

Его взгляд привлекло движение на террасе Каса Барко — Хуанита развешивала красно-белый плед с дивана на веревке, чтобы как следует проветрить. На ней было розовое платье, а поверх него коричневый фартук. На мгновение она скрылась в доме, а потом появилась снова с метлой в руках и начала собирать черепки разбитых ветром цветочных горшков.

Джордж гадал, как объяснить ей присутствие Селины в его постели. До этого он ни разу не допускал подобной ситуации, поэтому не представлял, какой реакции ожидать. Ему не хотелось обманывать Хуаниту, но, с другой стороны, он ни в коем случае не мог ее лишиться. Конечно, можно сказать ей правду, однако правда эта настолько невероятна, что Хуанита вряд ли ее примет. Можно представить Селину как свою дальнюю родственницу, которая заглянула в гости и, застигнутая грозой, осталась ночевать.