Завязавшийся разговор касался не столько поездки Идохары за границу, сколько кончины Сугинумы. Все знали, что Идохара пользовался его особым покровительством, и готовы были выразить ему соболезнование.

— Я слышал, что старик слаб, но не предполагал, что умрёт так быстро, — спокойно сказал Идохара. — Подробности я сейчас узнал от семьи покойного. Большой был человек, и теперь вести дела компании станет непросто. Что ни говори, а президент Коити ещё слишком молод.

«Поэтому именно вас попросили взять на себя управление компанией», — дополнили про себя присутствующие — здесь не место было говорить об этом вслух.

— Всю жизнь старик действовал так, как ему заблагорассудится. Да и перед самым концом он не

отказывал себе в некоторых удовольствиях, — добавил Идохара, и все, вздохнув с облегчением, весело рассмеялись. — В моё отсутствие, видимо, накопилось немало дел, но разбираться с ними будем завтра.

Нэмото глядел на Идохару и думал, что за эти несколько часов у хозяина вдвое прибавилось уверенности.

— Вы тоже устали с дороги, — подхватил Касама. — Давайте на этом закончим совещание.

Затем поднялся молчавший до этого Нэмото.

— Сегодня поистине знаменательный день. Поистине! — воскликнул он. — И не только потому, что наш президент вернулся из поездки в добром здравии. Отныне его ожидает величайший взлёт — вот почему я считаю этот день особенно знаменательным.

Смысл сказанного поняли все: смерть Сугинумы открыла перед Идохарой новые перспективы. И уже никто не собирался выражать Идохаре соболезнование по поводу кончины Сугинумы.

— Не говори глупостей! — Идохара прервал панегирик Нэмото и встал из-за стола. Это было знаком, что совещание окончено.

Идохара прошёл в свой кабинет, за ним последовали Сёдзи и Рёсабуро. Остальные участники совещания остались за дверями.

— Коити ничего не сказал вам, когда вы посетили его дом, чтобы помолиться перед прахом усопшего? — спросил Сёдзи.

— Кое-что сказал, но об этом как-нибудь в другой раз, — ответил Идохара, доставая из небольшого саквояжа две коробочки. — Это для ваших жён — бриллианты из Амстердама. Не знаю, понравится ли им мой выбор?

— Хацуко извещена о вашем возвращении? — спросил Сёдзи, мельком взглянув на вздувшуюся крышку саквояжа.

— Нет, я не звонил ей и не телеграфировал. Стоит ли прерывать её путешествие? Она так его ждала.

Идохара вызвал личного секретаря Окуно, и молодые люди сразу же покинули кабинет.

— Поедешь со мной, — бросил он через плечо, направляясь к двери. Окуно подхватил саквояж и последовал за ним. Остававшиеся в зале заседаний члены правления проводили Идохару до машины.

— В Акасаку, — приказал он шофёру. — Ну как там, всё в порядке? — обернулся он к Окуно.

— Да, проводил до самой квартиры.

Встретив Идохару, Окуно не сразу вернулся в контору. Он довольно долго ещё оставался в аэропорту, кого-то поджидая.

— Она ничего не просила передать?

— Нет.

— Кто ещё её встречал?

— Мать и старшая сестра.

— Слишком раздобрела её старшая сестрица. Не поверишь, что они сёстры.

Идохара вынул из саквояжа две небольшие коробочки, положил их в карман, после чего передал его Окуно.

— Отвезёшь домой, да скажи Осиме, чтобы спрятала его и без моего разрешения никому не показывала.

Окуно кивнул.

— Кстати, хозяин, позавчера и вчера вам звонил Кияма, сказал, что хотел бы встретиться сразу после вашего приезда.