— В смысле?

— Когда я вонзил проклятый клинок в его сердце, он сказал мне «Спасибо».

— И исходя из этого ты решил, что он жив?

— Нет, — покачал головой волхв. — Я не могу тебе это объяснить, просто чувствую, что всё не так однозначно.

— А здесь как оказался?

— Пришёл.

— Вот так просто?

— А зачем усложнять? Мне здесь понравилось. Я начал обживаться, а затем пришли люди.

— Пиздец ты странный, — усмехнулся я.

— Уж какой есть. Чай будешь?

— Не откажусь.

Швеллер молча развернулся и вошёл в дом. Я принял это как приглашение и двинулся следом. Внутри, как я и ожидал, царила спартанская обстановка. Ничего лишнего: только стол, неколько табуретов, кровать и печь. Ну, может, ещё пара шкафчиков, в которых хранились продукты. Остальная часть дома использовалась в качестве сарая. В одной из комнат были сложены дрова, в другой вялились рыба и мясо. Скорее всего, зимой он даже двери в эти комнаты не открывал.

Мы прошли дом насквозь и выбрались на заднем дворе, где под раскидистой яблоней расположился грубо сколоченный стол. На нём стоял самовар с дровяным подогревом. В мирное время это считалось антиквариатом. Любители старины приобретали подобные вещи на специализированных барахолках. Но вряд ли они думали, что когда-нибудь их снова станут использовать по прямому назначению.

— Травяной сбор, — похвалился Швеллер, наливая тёмный напиток из заварника в одну из чашек.

— Скажи, а ты случайно не в курсе, почему все вокруг считают меня спасителем мира? — почему-то задал я давно мучающий меня вопрос.

— Я попросил, — в своей манере, совершенно спокойно ответил он.

— Ну, как-то так я и думал. А смысл?

— Спокойная жизнь. — Швеллер обвёл руками свою территорию. — Думаешь, мне бы дали вот так запросто ловить рыбку и собирать грибы, знай люди правду?

— Почему нет?

— Как давно ты проснулся?

— А какое это имеет значение?

— Думаю… — волхв сделал паузу и постучал указательным пальцем по губам, — месяц.

— М-да, — ухмыльнулся я. — Нихуя не понял, но очень интересно.

— Через месяц ты сам всё поймёшь и вряд ли вспомнишь меня добрым словом за то, что я сделал из тебя героя.

— Я не герой.

— Попробуй объяснить это людям. Ну, как тебе мой чай?

— Вкусный, — честно ответил я. — И с кем ты договорился?

— С твоим дедом… — Швеллер снова сделал паузу и задумался. — Прадедом… не… пра-пра…

— С Исаем, что ли?

— Угу.

— Это многое объясняет. А почему волхв?

— Не знаю, — пожал плечами Швеллер. — Говорю же: людям не объяснить, у них на всё есть собственное мнение. Я просто помогаю им по мере возможностей.

— Значит, ты всё-таки смог стать добрым и хорошим парнем?

— Я ведь не деньги печатаю, чтоб нравиться всем без исключения. Недовольных тоже хватает. Вот ты — зачем пришёл? Наверняка не для того, чтобы поздороваться и вспомнить былое?

— Щекотуха одна попросила о здоровье сына справиться. Сказала, что ты его похитил.

— Ты действительно веришь, что у бесплотного духа может родиться дитя?

— Да мне, честно говоря, насрать. Она обещала помочь, если я верну ей ребёнка.

— Ты ведь через часовенку ко мне шёл? — Волхв с хитрым прищуром посмотрел мне в глаза.

— Ну и зачем спрашиваешь, раз сам всё знаешь?

— Значит, Наталью видел. Так вот: тот, кого щекотуха своим сыном считает, дитя Натальи. Утоп недели три назад, а затем вдруг начал по ночам на берегу появляться, мамку звать.