— А ебальник не треснет? — выкрикнул Фома.

— Иначе вы умрёте.

— Вальхалла ждёт своих сыновей, — вернул ему наш отрядный весельчак.

— Командир, о каком ключе он там говорит? — с удивлением уставился на меня Лем.

— Он знает, — криво ухмыльнулся Шанс и вдруг направил на меня автомат.

— Эй, ты чего, братишка, совсем берега попутал? — встал на мою защиту Фома. — А ну опусти ствол.

— Я не хочу снова подыхать, — покачал головой тот. — Если вам это понравилось, то вперёд и с песней.

— Что? — теперь уже удивился я, если выражаться цензурно. — Ты чё несёшь⁈

— Яйца, — отпустил очередную колкость Фома. — И судя по роже — страусиные.

— Мне не до шуток, братишка, — тем не менее усмехнулся Шанс. — Вы же прекрасно помните, чем всё закончится: мы сдохнем, а он уйдёт без единой царапины. Как думаете, почему?

— Может, так распорядилась судьба? — заметил вечно флегматичный Лем.

— Пацаны, чё вообще происходит⁈ — Я поочередно всматривался в лица боевых товарищей.

— То, что ты всегда выбирался невредимым из самых безвыходных ситуаций, — ответил Шанс. — И мы сейчас были бы живы, если бы ты поделился с нами ключом.

— Да каким ещё, мать вашу, ключом⁈ — не выдержал и закричал я.

— Тем самым, командир, — вместо него ответил Лем. — Который достался тебе от отца и который ты едва не пропил, пока жил на кладбище.

— Он ведь не нужен тебе, Есаул, — поддержал приятелей Фома. — Ты же сам говорил, что просто хочешь покоя.

Они продолжали говорить, и вскоре к их голосам присоединились другие. Гул нарастал, превращаясь в сплошной поток шума, в котором уже невозможно было различить отдельные слова и даже буквы. Но этого и не требовалось, все они просили лишь одного: чтобы я отдал им ключ. Я даже не заметил, как растворились события прошлого. Сейчас меня окружала сплошная тьма, сквозь которую в мозг врывался го́мон.

Давление становилось сильнее, и ментальная защита уже начала трещать по швам, когда на моё плечо опустилась чья-то тяжёлая ладонь. Я обернулся и увидел отца. Он смотрел на меня с улыбкой и одобрением. А ведь сколько себя помню, он всегда осуждал любое мое решение, начиная от секции бокса и заканчивая службой в армии. Тогда я не понимал, почему. Но сейчас у меня где-то там тоже растёт сын, и я готов приложить все усилия, чтобы защитить его от всего этого дерьма.

Позади отца выросла тень, в которой я без удивления узнал деда. Он точно так же положил руку мне на плечо и с добродушной улыбкой заглянул в глаза. Вскоре во тьме одно за другим стали появляться лица всех моих предков, и с каждым членом рода я ощущал прилив сил и знаний. Энергия заструилась по венам, и было её столько, что я мановением руки разогнал морок, что обрушил на мою голову малый совет.

* * *

Передо мной сидели пятеро. И хоть они всем своим видом изображали невозмутимость, я чувствовал удивление и страх, что от них исходил. Я предполагал, что Седой тащит меня в ловушку. Именно поэтому просил Маркина пойти со мной. Из всех людей, кому я мог безоговорочно доверять, он был единственным сильным посвящённым. Надеюсь, он сможет справиться с хранителем восьмой ступени. Да, тот силён, не спорю, но всё же не воин, в отличие от Рустама.

— Здравствуйте, господа хорошие, — усмехнулся я, и малый совет вздрогнул.

Я решил, это из-за того, что я сумел справиться с их тупыми наваждениями, но дело оказалось в другом. Мой взгляд зацепился за отражение в очках одного из старейшин, и то, что я в них увидел, заставило опешить даже меня. Мои глаза… они горели нестерпимо ярким светом, будто внутри меня полыхал котёл атомного реактора.