Не успела Таллула и глазом моргнуть, как Уайет ушел, захватив с собой Лероя.

Таллула покачала головой…

Джек ненавидел работу по дому, он никогда не залеживался в кровати и не думал о том, чтобы усыновить ребенка…

Уайет заполнил ее жизнь. Мысль эта пугала Таллулу. Она так долго отгораживалась от окружающего мира своей свободой, и вот теперь Уайет медленно разрывает такой, казалось бы, прочный панцирь.

Ее пальцам стало холодно, и Таллула очнулась, обнаружив, что изо всех сил стискивает стойку.

Натянув на лицо ослепительную улыбку, она повернулась к Джонсонам, устроившимся за столиком в углу.

— С голубикой, — услышала она слова Норма.

— Что-то жарко сегодня, — пробормотала Фоллен, убирая волосы назад и завязывая их на затылке.

Без густых прядей черных волос, обычно скрывающих ее лицо, черты Фоллен показались Таллуле очень знакомыми. Лоб, прямые темные брови…

— Липовый мед лучше. — Вошедший с кухни Уайет наткнулся на Таллулу, которая не сводила глаз с Фоллен.

Та перевела взгляд на свежевыбритое лицо Уайета. Разглядела его строение, разрез глаз, уголки которых чуть опускались вниз, как у Фоллен. Потом глянула на женственный рот Фоллен, сравнила его мягкие линии с крупными губами Уайета…

Уайет помрачнел.

— Ты… ты…

— Пошли отсюда, — угрожающе произнес он, хватая Таллулу за руку и увлекая ее из кафе.

Та попыталась ухватиться свободной рукой за фонарный столб.

— Уайет!

Тот кивнул шерифу, с любопытством взирающему на них из патрульной машины.

— Пойдем, Таллула. Я все объясню. , — Ты — давно сгинувший никчемный неудачник, ты отец Фоллен, — выдавши Таллула, когда они проходили мимо бакалейной лавки.

— Угу. Не очень лестное определение.

— Вы очень похожи, — заметила она.

— Она гораздо красивее, — пробормотал Уайет, шагая так быстро, что Таллуле приходилось бежать за ним.

С противоположного конца улицы Уайета окликнул Челси Джонс, интересуясь, где лучше всего сегодня клюет.

— Попробуй в северной протоке, где волна бьет в западный берег, — ответил тот, таща Таллулу за собой.

— Ты — отец Фоллен, — повторила она, когда Уайет, подталкивая ее в спину, зашел к ней домой.

— Да, — мрачно подтвердил он, падая в мягкое кресло с видом человека, мир которого рушится.

Он опустил глаза на сплетенные руки с таким убитым выражением, что Таллула встала на колени, прижавшись к его лицу, терзаемая болью, которую он в себе нес, и прошептала:

— Расскажи все…

Чувствуя, как у нее по щекам катятся слезы, она села к нему на колени, прижимая его голову к своей груди. Она укутала его в свои объятия, и он рассказал о жизни, растраченной впустую, о своих поисках… о том, как наконец нашел дочь и начал строить для нее безопасную жизнь… Он изложил свой замысел войти в жизнь Фоллен мягко, дать ей хорошенько узнать его и лишь после этого открыться…

Таллула нежно укачивала его, пытаясь облегчить ему страдания.

— Ты не мерзавец… не подлец, — шептала она ему в шею. — Все эти годы ты искал ее. О, Уайет… Это самая печальная и прекрасная история, какую я когда-либо слышала.

Он прижал ее к себе. Наклонив ее голову, поцелуями стер со щек слезы.

— Мне очень дорого твое сострадание, Таллула Джейн, — тихо сказал он, нежно целуя любимую. Затем, осторожно глянув из-под густых ресниц, добавил:

— Я как раз собирался сказать тебе… В субботу приезжают мои родные.