|
Несущественно, но это крик души. Впрочем, все остальное вполне носимо. Подтяжки скрывает жилет кремовых тонов, под ним – шелковая рубашка с дерзко стоящим воротником и шейным платком с булавкой. В качестве верхней одежды – темно синий укороченный редингот с пуговицами. Пуговицы не простые, это искусственные сапфиры в золотом обрамлении. Так сказать, малая часть золотовалютных резервов на случай фиаско с ассигнациями и прочей иностранной валюты. На голове цилиндр, на руках перчатки. Присутствует и трость, но она сейчас бесполезна и скучает внутри кареты. Может, при прогулках по паркету или на худой конец по недавно вымытому тротуару с брусчаткой, мой костюм и отвечает всем запросом времени, но здесь, в лесополосе у самой дороги на всю эту английскую моду нужно начхать. Посему, перед тем как стянуть с себя бахилы, я облачился в дорожный плащ, закрыл ноги крагами и, примостившись на место кучера, хлестнул вожжами, управляя в нужную сторону. Лошади тронулись резким рывком и, как только мы оказались на колее, замерли. Хитрюги. Ну, ничего, знания всей процедуры у меня не только присутствовали, а еще и подкреплены практикой, так что щелчок посильнее, и мы покатились в сторону провинциального уездного городка Грядны, в котором проживало почти сто тридцать человек.
Восемь верст пути превратились в двухчасовую поездку. Минуя ряд деревень из трех пяти изб и одиноко стоящих хозяйств, я нередко останавливался, сверяясь с картой по компасу, а заодно проверял гидравлику и пневмокорд колес. Вдруг что то не закрутил, да и было у меня подозрение, что с использованием подков на проезжей части можно встретить немыслимое количество гвоздей, а с ними и все сопутствующие проблемы для шин. Но чаще всего возникшие перерывы происходили из за банального уточнения маршрута. И если праздношатающихся или спешащих по своим делам крестьян я не встретил совсем, то подрастающее поколение уезда присутствовало. Один из них, мальчишка шести восьми лет, появившийся у дороги как по мановению волшебника, подробно рассказал мне о своих проблемах, показал, как командует гусями, разделил со мной обед и, крепко зажав в кулаке двухкопеечную монету, так же исчез, оставаясь позади за спиной. От меня не убудет. Зато теперь я знал, куда конкретно я еду, как звать штабс капитана Есиповича, его жену, управляющую всем хозяйством тещу и многое другое, выяснить которое можно только при длительном нахождении на объекте. Дом штабс капитана расположился в самом живописном месте, которое можно было здесь представить, вписавшись в виде буквы «П» между прудом и садом. Широкой фронтальной частью он смотрел на дорогу; но не гордо, выпячивая благородные архитектурные линии, а стыдливо прикрывая массивным козырьком скромное крыльцо без всяких античных колонн и лепнины. Две пристройки по бокам, как вытянувшаяся вперед кавалерия, прикрывали основное здание с флангов. Правый флигель, судя по свежим венцам, недавно достроенный, подбирался впритык к раскидистой иве с беседкой. Левый же беспросветно уходил в яблоневый сад, отчего был мне особо не виден. Двор между садом и ивой пестрел вытоптанной и подъеденной плешью зеленого газона, который образовался сам по себе и ни разу не подвергался скашиванию. Возле дерева суетилась домашняя птица, и как стало видно позднее, привлекал ее искусственный пруд. Там же стояла повозка с внушительной бочкой, из которой кто то вычерпывал воду. В общем, скромненько и, судя по всему, по имеющимся средствам. То есть приемов с балами здесь отродясь не было и не будет. Выждав некоторое время, которое наверняка потребовалось хозяевам для каких нибудь приготовлений, переодеться, к примеру, я подъехал к крыльцу. – Алексей Николаевич Борисов, путешественник из Калькутты, – представился я и сразу же уточнил цель визита: – Проездом в ваших краях. Разыскиваю штабс капитана Есиповича Генриха Вальдемаровича. – Позвольте, Генрих Вальдемарович это я. А это моя супруга, Наталия Августовна, и мутер… – с трудом сдерживая подергивание пышных усов, – Елизавета Петровна. |
