– Я уже сказал, что это ни к чему. Мы и так выбились из графика. На новые съемки просто нет времени. Кроме того, я понял, что вы не хотите выходить за рамки бюджета.

Удар попал в цель. Джойс открыла рот, чтобы возразить, но Чарльтон не дал ей и слова вымолвить.

– На меня произвел сильное впечатление финал.

– Финал?

– Финал, который предложил ваш Гилберт. Этот человек понравился мне с самого начала. Конечно, темперамент в нем бьет ключом, но теперь я понимаю, чего он добивался. Думаю, он был прав. Этот кинооператор строил из себя примадонну. Мне очень жаль, что я настоял на его кандидатуре.

– Простите, не поняла. Гилберт изменил сценарий ролика?

Чарльтон развел руками, и его лоб впервые разгладился.

– Я сам удивился. Не думал, что такое возможно. Видимо, он отличный редактор. Гилберт Мур просмотрел куски, которые мы успели снять, мы их смонтировали, и этого хватило для вполне приличного результата.

Джойс смотрела на него во все глаза, не совсем понимая, куда он клонит.

Чарльтон откинулся на спинку кресла.

– Ваш Гилберт сократил метраж ролика и сберег наши и ваши деньги. Гениально. Вы можете на него положиться. Он действительно талантлив. Настоящая звезда.

– Да, сэр.

– Так вы его не видели?

– Ролик? – Джойс смутилась. Почему Гилберт ничего ей не сказал?

– Да. Уважаю людей, которые умеют с честью выходить из трудного положения. – Чарльтон повернулся к полке, висевшей у него над головой, и достал оттуда видеокассету. – Хотите посмотреть?

– Да. С удовольствием.

Бернард бросил ключи на кухонный стол, закрыл глаза и потер лицо мозолистыми ладонями. Будь он пьющим, отправился бы в бар.

О господи, как он устал…

Он включил свет, увидел кухню и тут же вспомнил свой первый вечер с Джойс. Он вытащил из-под стола стул, тяжело сел на него, опустил голову на руки и чуть не заплакал.

Кто-то позвонил в дверь.

Сердце Бернарда дало сбой. В день его рождения Джойс появилась тогда, когда он ее вовсе не ждал. Может быть, она пришла снова, чтобы помириться? Боясь поверить в чудо, он затаил дыхание и пошел открывать.

На крыльце стоял Джимми.

Разочарованный Бернард включил свет, отошел в сторону и жестом пригласил юношу войти.

– Привет. – Джимми вошел в прихожую и судорожно стиснул руки.

– Привет.

– Я… э-э… хотел извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Похоже, когда речь заходит о женщинах, я теряю голову. Они выбивают меня из колеи.

– Угу… Я тебя понимаю.

– Так что, завтра я могу выходить на работу?

Бернард долго смотрел на него.

– Можешь считать, что получил предупреждение… Джимми, я не могу делать для тебя исключения. Если хочешь продолжать работать у меня, относись к своему делу всерьез.

– Есть, сэр. Клянусь, что это больше не повторится.

– Это все, что тебя заботило?

– Нет, Бернард. Ты мой брат. Я не должен был забывать об этом.

Серьезный взгляд Джимми заставил Бернарда слегка смягчиться, но полностью его гнев не исчез.

– Я все еще злюсь на тебя.

– Имеешь право.

– Хотя в чем-то ты прав. Наверно, мне следовало дать тебе возможность выпутаться самому.

Джимми задумчиво кивнул.

– Я слишком привык полагаться на тебя.

Наступило молчание. Да, Джимми прав. Он уже не мальчик и вполне может сам справляться со своими делами. Разве он не прожил весь этот год самостоятельно? Да, конечно, все закончилось тем, что Джимми вернулся домой без гроша в кармане, но часть вины за это лежит на нем, Бернарде.