Степан даже не заметил, как начал проговаривать свои мысли вслух.

— Ты так интересно рассказываешь — Алена задумчиво смотрела на молодого человека.

— Эх, здесь бы стихи к месту… А я что, так… Надо будет ребятам об этом памятнике рассказать. Наверное, в сети уже есть его Три Дэ имитация. Пусть глянут — он оглянулся — Уже поздно, смеркается. Ох, ты меня забери! Меня же Гоша ждет! — Степан запоздало заглянул в наладонник, так и есть, там куча сообщений. Он в кафе выключил его, чтобы не мешал, а включить уведомления обратно забыл.

— Ты со мной? Меня старый друг ждет в гости, наверняка будет много интересных людей.

Алена кокетливо улыбнулась: — Вообще то уже поздно… но если будут интересные гости.

— Тогда подожди — Степан поднял руку и произнес в наладонник — Ближайшее такси, коммерческое.

Городское такси весной, да еще вечером в теплую погоду вряд ли было можно просто так поймать, оставалось только коммерческое. Но уж за это он готов заплатить! Деньги что, пыль, главное — жизнь!

Глава четвертая. Обмен мнениями

— А не слишком ли вы спешите с вашими предложениями? — молодой человек в узком костюме в клетку стоял на балконе и говорил через открытую дверь. В этих старых домах были большие шикарные балконы и курящие могли не уходить далеко.

— О чем конкретно вы говорите? — Удальцов принял вызов на диспут. Они уже успели поужинать, выпить чаю, а кто-то кое-что и покрепче, ну а сейчас в разных углах гостиной и кухни завязались неспешные беседы, переходящие временами в настоящие политические споры. Григорий Ильинский происходил из старой интеллигентной московской семьи, поэтому у него был очень разнообразный круг знакомств. Сам хозяин квартиры выглядел издалека несколько субтильным, но поблизости в рукавах его рубашки можно было разглядеть натянутые мускулы, а костяшки рук оказались сбиты от постоянных занятий. Оказывается он с подросткового возраста занимался рукопашным боем, там со Степаном и познакомился. Хоть учились они в одном и том же институте, но как-то до знакомства не пересекались.

На стульях и большом диване расположились яркие молодые пижоны, выходцы из богатых фамилий, наследники состояний или дети московских управленцев. Сам Григорий учился в престижной московской школе, туда было не так просто попасть, поэтому его одноклассники и приятели оказались из достаточно известных семей. Часть из них сидела сейчас в сторонке, ведя вполне светские беседы и почти не пересекаясь с другим кругом Гошиных товарищей, спортивными парнями в легких рубашках и загорелыми девушками в таких же легких платьях. В среде коммунаров было модным как раз одеваться неброско и легко, подчеркивая собственную стать и закалку. Не человек для одежды, а одежда, подчеркивающая как раз человека.

— Вы слишком быстро навязываете обществу свою точку зрения, буквально не даете людям опомниться и тащите их куда-то…

— Ну не куда-то, у нас вполне ясные цели.

— Цели? — парень в клетчатом пиджаке усмехнулся, он присел на высокий табурет и смаковал содержимое стакана через соломинку — Опять эти влажные фантазии о том, как облагодетельствовать человечество.