Высокий кобовец побледнел, видимо такого отчаянного отпора он никак не ожидал, контора привыкла работать тихо, 'без шума и пыли'. Он еще раз поднял руку с планшетом: — Это наш ордер, граждане, вы совершаете противозаконные действия!

— А вы не совершаете?! — через толпу людей пробилась Курбатова — Я общественный защитник товарища Русаковой. Капитан, вы же в курсе, что Русакову вызвали в суд свидетелем? Поэтому ваше здесь появление на данный момент совершенно незаконно! Прошу не мешать нам, а на счет лично вас и ваших действий у меня еще будут вопросы к вашему начальству.

Высокий безопасник зло зыркнул на толпу и махнул своим бойцам. Уходя, он бросил Степану: — Мы еще встретимся, белобрысый.

— Жду, на ринге — Степан улыбался, столкновение на улице его только взбодрило — Или в открытую ты не боец? Только в подворотне девушкам руки заламывать и умеете!

Так, в живой 'коробке' из мощных спин коммунаров, Алена и прошла в здание суда. В сам зал пустили только представителей общественных организаций, в том числе и Удальцова. Девушка прошла вперед и села рядом с Курбатовой. На другой стороне прохода она заметила мужчину в синей форме прокуратуры, а рядом с ним уже знакомую ей женщину, только сейчас та была не в форме. Это именно она участвовала в том, незаконном допросе.

— Это она, та следователь из КОБа — тихо прошептала Алена Курбатовой.

— Она и представляет в суде сам КОБ — также тихо ответила юрист, затем встала и уже громко, на весь зал произнесла — Я хочу заявить об еще одном незаконном деянии КОБ. Только что их оперативники пытались задержать мою подопечную у входа в здание суда.

В зале зашумели, судья, пожилая женщина молча стукнула молотком и вопросительно обернулась в сторону безопасницы.

— Наверное, они еще не знали о вызове ее в суд в качестве свидетеля — пожала плечами женщина-следователь, бросив любопытный взгляд в сторону Русаковой.

— Ну да, у них нет современной связи, как вы бедные еще и работаете — над саркастической фразой Курбатовой засмеялись, но следователь КОБ была стоически спокойна.

— Случаются и накладки.

— Я принимаю ваши заявление и приобщаю к делу — судья кивнула головой и обратилась к представителю прокуратуры — Вам есть что сказать, Вячеслав Федорович?

— Претензии со стороны защиты обоснованы, а вот действия КОБ нам еще предстоит проверить.

— Очень уклончиво отвечаете, товарищ прокурор — тут же встала Курбатова — На лицо явные нарушения законности, что является совершенно недопустимым. Против гражданина СССР, члена КПН и учащегося ВУЗа велись незаконные оперативные действия, ее фактически похитили и держали против своей воли. Это разве нормально для нашего социалистического общества?

В зале загудели, раздались резкие выкрики с мест. Судья снова стукнула молотком, призывая к спокойствию, и кивнула Курбатовой: — Мы приняли это во внимание, учитывая и не совсем правильные ответные действия свидетеля. Прокуратуре дано поручение разобраться с работой оперативной группы КОБ.

— Но, товарищ судья, это дело государственной важности! Мы согласны, что действовали несколько поспешно, но у нас были на это веские причины — встала с места женщина из КОБ — Стоит ли его отдавать на откуп непрофессионалам?

— Я уже видела ваши профессиональные действия в деле, милочка — язвительно посмотрела на нее судья — Три дня простую студентку не могли найти. Одних ваших слов мало, мне нужны факты. Вы же ничего предоставить так и не смогли. Поэтому все ваши ордера и заявления объявляю отмененными, гражданка Русакова объявляется свободной от наказания за те противоправные действия, связанные с защитой своих прав и свобод.