— Это меня бабушка научила.

— И правильно! В кулинарии да ресторанах пироги все с мясом, да капустой делают. А вот с луком и морковкой днем с огнем не сыщешь!

— Ешьте на здоровье.

Степан и Алена весело переглянулись, а Евгений Павлович бросил в их сторону задумчивый взгляд.

— Что так смотришь, отец?

— Да удивительно. Я вот знаю, что вы знакомы всего ничего, а ведете себя так, как будто живете вместе давно.

— Ты много о нас узнал.

— Если напрягать таких серьезных людей, то информация должна быть предельно точной.

— Извини, отец, но больше мне обратиться было не к кому. Те люди очень опасны.

— Я знаю, сын, поэтому и привлек к делу бывшего сослуживца твоего брата.

Алена вскинула глаза на суженого-ряженого: — Ты мне не говорил, что у тебя есть брат.

— Был… — Степан помрачнел.

— Алена, его брат, мой старший, погиб несколько лет назад при выполнение специального задания.

— Извините, я не знала.

— К сожалению, реальная жизнь еще далека от идеала.

— Никто и не говорил, что будет просто! — младший Удальцов упрямо выгнул брови, отец примирительно поднял руки. Видимо это были отголоски какого-то их старого спора.

— Ты приехал с чем-то? — они перешли на лужайку около дома, здесь было прохладней. Девушка отметила, что карабин Степан поставил недалеко от себя, а его отец держал свое оружие также под рукой.

— Мне сообщили, что по нашему вопросу уже 'работают', поэтому нам лучше перебраться поближе к людям.

— Это опасно — младший задумчиво теребил соломинку.

— А здесь вы как на ладони. Вряд ли ты сможешь сопротивляться целой специальной группе.

— Думаешь, они так сильны?

— Там на кону большие деньги, Степа. Очень большие.

— Вы о чем вообще? — девушке вдруг стало тревожно и заныло сердце.

Евгений Павлович нахмурился, бросил искоса взгляд на сына и взглянул прямо в глаза девушки: — Всплыли некоторые обстоятельства…

— Батя, не темни. Какая тут к черту секретность! Если бы не ее мужество, были бы вы сейчас с носом.

— Ты прав — Удальцов-старший вздохнул — Алена, есть информация, что твой отец и в самом деле жив.

Девушка замерла, кровь резко отхлынула от лица, ставшего пергаментно бледным, ее и так большие глаза еще больше распахнулись, в горле сжался тягучий комок. Неизбывшееся детское горе снова поднялось из глубины девичьей души, ей стало трудно дышать, в глазах зарябило. С огромным облегчением она почувствовала в этот момент крепкие объятия своего любимого, и как совсем маленькая девочка уткнулась в его широкую грудь. Слезы градом начали катиться по ее щекам, казалось, что она хотела выреветься за все свое горькое детство и непростую юность. Только мягкие поглаживающие движения Степана привели девушку в чувство.

Евгений Павлович не знал куда девать руки, реакция девушки его смутила. Он вообще не очень то умел разговаривать с женщинами.

— Все хорошо, Аленушка, он же живой. Все нормально.

— А почему он на столько лет решил стать для нас мертвым? Почему он так обидел меня и бабушку?

— Знаете, Алена, разные в жизни бывают обстоятельства. Я так думаю, что он как раз и хотел обезопасить именно вас.

— Ты что-то знаешь, отец? — сузил глаза Степан.

— Точно нет — Евгений Павлович вздохнул, работать с близкими людьми тяжело — Но скорей всего он имел дело с тайной кассой корпорации.