А после мы ночевали в заброшке. Не, не в такой, когда крыша ещё осталась — прямо в остове, каркасе, если угодно.

Я того рот топтал, как же там страшно! Извиняюсь за свой французский, конечно, ну а как иначе, эмоции же.

Сплю я такой, никого не трогаю, как почти у самого уха: «Троп-троп-троп-троп-троп». А ржавый, он же, видимо, насквозь уже… Ну вы поняли. Всех на ноги поднял, панику устроил, сам трясётся.

Мама с батей, естественно, подорвались ну я, конечно, тоже. А тревога по факту ложная оказалась. Можно было и сразу догадаться, сами додумались –рыжего на стрём поставить. Он свою тень порой боится.

А-а, ну точно, ему же днём в бубен прилетело… Тогда какого хрена его в дозор послали?

Но чуть позже до меня дошло, откуда ветер дует.

Всё вроде быстро улеглось, следующий «Троп-троп» прозвучал гораздо дальше, а затем понеслись трели, словно у лягушек на болоте в брачный период. Переливы продолжались едва ли не до самого рассвета, но суть не в этом.

Уснуть, естественно, уже никак, поэтому я лежал и вслушивался в стрекот Троперов. Как вдруг слева, кто-то зашептал: «Кать… Ну Кать…»

— Чё ну? Отвали, Сань, нас чуть не сожрали, — зашептала в ответ тётка. — Блин, да успокойся, подожди, пока все уснут хоть. Да ты что сдурел, что ли?! Не туда…

«Ну и батанище. Я бы на её месте не дал».

Вроде притихли, так, возня какая-то с их стороны осталась, ну и пыхтят ещё. Снова сделалось как-то скучно, тем более в кромешной темноте и не подсмотреть особо, чем они там заняты.

 В общем, лежу, смотрю в чёрное небо, а оно звёздами усыпано, будто краску кто расплескал. Само собой, до названия всех созвездий мне далеко, но уж медведицу узнает каждый.

И я тоже узнал. Отчего был крайне удивлён, потому как всё это время думал, что небо обязательно будет чужое. Турнир, что ли, меня так с толку сбил?

И-эх, зато какие там были ночи… Всё просто сияло изумрудными огоньками, да и крови побольше. Не, однозначно весёлое время, иногда скучаю по этим видам и лихим дням.

Да когда же я наконец вырасту. Крейн ещё этот… Наобещал там с три вагона и в туман свалил. Нет, я, конечно же, понял, что он имел в виду, под «обязательно вырастешь» – ясен пень, лет за пятнадцать уж точно. Но я же ребёнок, могу и помечтать, в конце-то концов.

Ну это всё ладно. Ночи местами были весёлые по-настоящему.

Однажды попали в битву с Троперами, будучи зажатыми в квартире на третьем этаже. Двойка уродов засела на балконе, три на лестнице в подъезде и ещё один караулил в доме, напротив свободного окна в спальне. И этот гад прятался, а значит, нас загоняли. Мол, вон он выход, давайте, людишки, спасайтесь!

Поодиночке Троперы практически не перемещаются. Всегда группами, не менее трёх, но с другой стороны, армию выше шести тоже пока не встречали.

Батя говорит, что скоро всё изменится и появятся группы, гораздо более плотно укомплектованные. Ну и ничего, следовательно, крови тоже больше станет, а это уже ресурс, потому как симбионт на неё отреагировал. Снова в паре со мной, конечно, и вот она-то была как раз синего цвета, как во сне.

А на вкус, как… Ну… В общем, точно такая же, словно наша. Нет, отличия, разумеется, есть, но не такие, чтобы прям вот это мясо, а вот это рыба. Скорее, выбор пришлось бы делать между свининой и говядиной. Но в оттенки я, разумеется, вдаваться не стану.

Хотя, кое-что заметил. Чем старше Тропер, тем его кровь больше горчить начинает. Но до того времени ещё далеко, не стоит порядок рушить.  А то я снова в сторону погнал, ведь ночной бой – гораздо более весёлая тема.

Как, что, откуда они появились, хотя по округе их шастает целая толпа. Больше удивлял вопрос: «Каким образом мама определила, мол, вот сейчас они решат напасть?»

Ну, это я у неё после спрошу или сам как-нибудь разберусь по ходу пьесы.