Но сейчас симбионт вовсе не тот, что был в самом начале, и я быстро это доказал ублюдку.

— Не стлеляй! — крикнул я Катюхе, и сам рванул навстречу опасности.

В руке блеснул нож, и как только Тропер распахнул пасть, чтобы проглотить мелкого наглеца, то есть меня, я оттолкнулся и, сложив руки рыбкой, самостоятельно в неё нырнул.

— Сёма! — раздался позади крик матери.

Но я оставался спокоен, мне нужна была кровь и желательно добытая в бою, а потому именно этим я и занялся, с великим, давно забытым чувством азарта.

Нож у бати всегда как бритва, хотя я уже об этом рассказывал. Так вот он без особых проблем вспорол толстый пищевод Тропера.

Ой что началось, когда до него наконец дошло, с чего вдруг еда сама прыгнула ему в пасть. Он, конечно же, её открыл и попытался выковырнуть меня оттуда, схватив за ногу. В первые мгновения я попытался отбиться, а затем просто всадил клинок ему в язык, по самую рукоятку.

Чудище взвыло и сменило тактику поведения. Не то, чтобы это как-то помогло, но попытку я ему засчитал, тем более что она наверняка достаточно забавно выглядела со стороны. Ну ведь не каждый день видишь, как жуткий Тропер пытается убить себя о стену. А таких попыток он совершил аж три штуки.

Симбионт прекрасно отработал и кроме тряски, словно от езды на тракторе по полю, я, в общем, ничего такого и не почувствовал. Ну а затем я продолжил прорезать себе путь наружу в противоположной части от рта, естественно.

Кровь быстро заполняла пасть чудовища, тот отплёвывался, завывал и периодически пытался избавиться от «занозы» в моём лице. Наверняка он уже не раз пожалел о собственном выборе, а я всё резал и резал, пока наконец впереди не мелькнул тусклый просвет.

Самым сложным оказалось пробиться сквозь рёбра. Они у Троперов гораздо крепче человеческих, к тому же складываются каким-то хитрым образом, когда сворачивают перепонку, позволяющую монстрами парить.

Родители не стреляли, видимо, боялись зацепить меня, а, возможно, и догадались, чем конкретно я там занимаюсь. Не сказать, что спокойно, но они дождались хруста костей, а вместе с тем и меня, полностью перепачканного в зелёной крови. И только после этого контрольным выстрелом в область сердца добили Тропера. А тот, к слову, продолжал трепыхаться, несмотря на разорванную в клочья спину. Окончательно успокоился только после проникновения меди в кровеносную систему.

— Никогда так больше не делай, Семён Викторович! — строгим голосом произнесла мама, и подобный подход к моему имени ничего хорошего не означал.

— Кьёфь, — тем не менее с довольным видом заявил я и лизнул палец.

Результат, конечно, не превзошёл все мои ожидания, да и на вкус она оказалась очень похожей на человеческую. Впрочем, данные пробы я уже снял в самом начале пути и сейчас с недовольным лицом наблюдал, как медленно крутится счётчик, отображающий слияние с симбионтом.

«Девяносто четыре с хвостиком – не совсем то, что я ожидал, но всё лучше, чем с отравленных медью», — подумал я и направился к следующему трупу.

Родители снова рассредоточились по комнатам, в ожидании повторного нападения. Нашумели мы всё же изрядно, хотя опять-таки, повторюсь: «В пределах дневного перехода от границы регулярные звуки перестрелки — норма».

И судя по всему, не только для человека, Троперы тоже к этому привыкли, а потому спустя полчаса на посту остался только отец, а остальные вновь отправились на боковую.

Меня тоже пытались уложить, но разве это возможно? В особенности, когда рядом свежая кровь, а до финала заполнения строки совместимости два процента! 

Я наконец добрался до последнего трупа, что выгнулся аркой в прихожей у самой подъездной двери. Вот в неё я и вошёл, словно в душевую кабинку, поднял руку с зажатым в ней отцовским ножом и сделал хороший надрез.