– Серка, мать твою, ты с кем там трандычишь?! – внезапно раздался грубый мужской голос, а вскоре явился и его обладатель.

Заросшее щетиной лицо, одет в стандартные обмотки, на вид крепкий, хоть виски уже тронула седина. Возраст такой, что хрен поймёшь: может быть как сорок, так и около шестидесяти. Взгляд цепкий, хозяйский, женщина под ним сразу засуетилась и принялась оправдываться.

– Да вот, гость, с Любовниково на постой попросился, – затараторила она.

– Гость, значит? – хозяин почавкал, будто испробовал слово на вкус. – Ну коли так, заходи. Деньга-то есть хоть?

– Найду чем расплатиться, – кивнул я. – Не обижу.

– Пха-х, – уверенно усмехнулся тот. – Да кто б тебе позволил ещё. Ладно, проходи, негоже гостя на дворе держать. Или ты в уборную собирался?

– Типа того, – кивнул я. – Но меня уже хозяйка проводила.

Судя по глазам Серки, всё я ответил правильно. Хозяева направились в дом, а я проследовал за ними – раз уж приглашают, не стоит отказываться. К тому же мне действительно нужно где-то остановиться на ночлег, да и пожрать нормальной пищи не помешает.

– Беженец, стало быть? – уточнил мужик, когда мы вошли в дом и уселись за стол.

Обстановка самая спартанская. Печь, стол, две лавки возле него и несколько лежаков за шторами. Никакой отделки внутри, голые брёвна, голый деревянный пол и точно такой же потолок. Единственное тканное убранство – всё те же шторки, даже окна открыты. Они, к слову, не имеют ни стекла, ни ещё какой-то прозрачной защиты, разве что глухие ставни.

– Ну не то, чтобы беженец, – отозвался я. – Я и там проездом был.

– Путник значит? – крякнул он. – И откуда путь держишь и куды?

– В столицу, – честно признался я. – Далеко до неё, не подскажете?

– День на лошади трястись, – охотно ответил хозяин. – А идёшь откель?

– Издалека, – неопределённо ответил я, покрутив пальцами в воздухе.

– Серафима! – крикнул жену тот, будто она в к соседке вышла, а не стояла чуть позади него.

– Чего тебе? – спокойно отозвалась она.

– А ты тут не чевонькай, – расхорохорился перед гостем тот, видимо, решил показать мне, кто в доме хозяин. – Ну-ка неси нам бутыль. У нас долгий разговор с гостем будет.

– Тебе херово не станет? Бутыль ему, – упёрла руки в бока женщина, тем самым стало понятно, кто в семье на самом деле главный.

– Ты давай мне не это, – погрозил ей пальцем мужик. – Вона, сейчас издалека истории послушаем.

– Я надеюсь, вы не про выпивку сейчас? – поморщился я и почесал переносицу. – Мне как бы это, пить не сто́ит.

– Больной, что ли? – тут же оживился хозяин. – Эт ничего, у меня лечебная.

– Ну моё дело предупредить, – пожал я плечами, когда бутыль, литров на пятнадцать, гулко стукнула по столу…

– Мля, да вашу же мать!

Я очнулся посреди дома, видимо, так и уснул на залитом кровью полу. На столе лежала Серафима со вспоротым от горла до паха животом. Хозяина я приметил чуть раньше, он оказался приколочен на кованые гвозди к стене, а в его теле торчало несколько ножей.

Память с трудом подсказала, что это я вчера показывал их дочке, как нужно их метать.

– Мля, дочка! – я подорвался с места и тут же схватился за голову, которая взорвалась болью.