Вильгельм спрятал блокнот и стукнул тростью по полу экипажа:

– Курт! Я, пожалуй, пройдусь. Надо размять ноги и нагулять аппетит…

Немногословный адъютант козырнул и побежал отдавать указание конвою.

Кайзер сошел на скрипящий снежок и с удовольствием – до хруста – потянулся всем телом.

«Да какая, собственно, разница, где и что Никки будет строить? Все равно это богатство достанется германской нации, которая сначала столкнет лбами русского медведя и английского льва, а потом добьет изможденного схваткой, потерявшего клыки победителя».

Приняв это решение, Вильгельм вообще перестал торговаться, одним ухом слушая пожелания царя и лениво кивая головой на его хотелки. Его душа в предвкушении грандиозной свалки, устраняющей с политической арены конкурентов Второго рейха, пела арию Зигфрида из седьмой авентюры «Песни о Нибелунгах».

– Да-да, Никки, конечно! Немецкие химические концерны к твоим услугам. «Мерк» уже работает в Москве. Баденский анилиновый и содовый завод BASF присоединятся к нему уже весной. Сименс, Цейс, Крупп и Тиссен обязательно откроют свои филиалы в Сибири и на Урале! Естественно, ты можешь немедленно присылать на стажировку своих специалистов! Примем, обучим и дипломируем.

За внешней частью этой демонстративной любезности оставался план Генерального штаба Германии по массовой вербовке приглашенных специалистов и такой же массовой инфильтрации агентов немецкой разведки на предприятия в самой России. Зачем это знать простодушному Никки? Зачем его расстраивать?

Историческая справка

В 1898 году в немецком Большом Генштабе прошло секретное совещание с участием высших военных и морских офицеров, представителей промышленности и торговли, имевших деловые интересы как в Германии, так и за ее границами. С целью окончательного превращения «эмигрантской» (то есть немецкой) промышленности и торговли в органы военной и морской разведки были выработаны основополагающие направления их деятельности, которые конкретизировались следующими задачами:

а) захват «туземной» (то есть российской) промышленности и торговли;

б) захват государственных заказов, особенно военных;

в) выработка мероприятий, ведущих к уничтожению «туземной» промышленности в случае войны;

г) проникновение во все правительственные учреждения;

д) установление системы осведомления в военном и морском министерствах (РГВИА. ф. 2000. оп. 15. д. 701. л. 12).

Одним из первых руководителей «Общества Путиловских заводов», попавших в поле зрения розыскных органов по подозрению в причастности к военному шпионажу в пользу Германии, был Л. А. Бишлягер. Еще в ноябре 1909 года секретной агентурой Департамента полиции МВД была зафиксирована попытка этого предпринимателя «достать секретные сведения через одного из служащих Главного артиллерийского управления Военного министерства». Другой совладелец общества, генерал-лейтенант в отставке А. Ф. Бринк (в прошлом начальник Главного управления кораблестроения и снабжения морского ведомства и главный инспектор морской артиллерии), был уличен петербургской контрразведкой в передаче секретных сведений Австро-Венгрии. Незадолго до начала войны он заказал в Вене отдельные части для новейших типов пушек системы Г. Л. Дурлахера, изготовляемых на Путиловском заводе. А в связи с тем, что для выполнения заказа потребовались чертежи этих частей, за границу была отправлена копия всего проекта упомянутой пушки.

После завершения строительства «Путиловской верфи» (директор К. А. Орбановский – бывший офицер немецкой армии) все должности руководителей, а также инженеров и даже чертежников были замещены германскими подданными (РГВИА. ф. 2000. оп. 15. д. 22. л. 52).

Только в Варшавском военном округе, как видно из материалов отчетности штабной разведки, с 1900 по 1910 год по подозрению в шпионаже были задержаны 110 германских агентов (РГИА.