|
Неведомо, кто сию деревеньку основал, но точно можно сказать, что человек был не большого ума и ни черта не смыслил в особенностях почвы и выборе местности для проживания человека. И чтобы хоть что-то на той земле проросло и приносило урожай, надлежало приусадебные участки часто поливать и удобрять навозом и перегноем, чем население деревеньки, собственно говоря, большую часть времени и занималось. Поэтому деревенька не спешила разрастаться: была махонькой в веке восемнадцатом, оставалась таковой в девятнадцатом и не стала больше по площади и численности населения в веке двадцатом.
Осенью сорок первого года на завод имени Серго Орджоникидзе вместе с рабочими, инженерами и конструкторами прибыло оборудование Московского авиационного завода имени Горбунова, и два завода, объединившись в один, стали выпускать для нужд фронта самолеты «Пе-2». Эвакуированным работникам вновь созданного предприятия стали выделять близ деревеньки участки земли для индивидуального строительства. Там же стали строить дома переселенцы из оккупированных немцами территорий, а поскольку поселок находился севернее Средневолжска, то сначала в народе, а потом и официально он получил наименование Северный. Мужик в стареньких штанах, рубахе, телогрейке и старом картузе дошел до дома с зеленой крышей и постучал. На стук вышел хозяин дома. Ему было лет сорок. Одет в добротные брюки, рубаху и стеганую безрукавку. На ногах калоши. Он был худой, с большими залысинами, глубоко посаженными серыми глазами и горбатым носом. Словом, назвать его красавчиком было нельзя. А вот мужика в картузе и с большой хозяйственной сумкой в руках привлекательным и интересным назвать было можно. Ежели, конечно, мужика этого отмыть и подобающим образом приодеть. – Кого еще черт несет? – недовольно спросил худой мужик из-за ворот и стал спускаться с крыльца. – Свои, – прозвучал немедленный ответ. – Свои все дома, – проворчал мужик в калошах и стеганой безрукавке, однако ворота все же приоткрыл и отступил, давая пройти гостю. Мужик с хозяйственной сумкой в руках вошел и молча потопал вслед за хозяином. В сенях гость снял запыленные ботинки и через порог в комнату переступил уже в носках. Хозяин дома также скинул галоши и прошел в комнату. Подойдя к столу, мужчина в картузе раскрыл сумку и вытряхнул ее содержимое на квадратный стол. – Вот, – сказал он, указывая на нехитрые вещи. – Скинуть бы надо. Гамбусом. – Небогато, скажу тебе, – оценил хозяин дома шмотки. – И товар какой-то весь подпорченный. – Так что, берешь? – нетерпеливо спросил гость худого. – А ты что, на кичу, что ли, торопишься? – одним уголком губ ухмыльнулся хозяин дома. – Не, на кичу не спешу, – исподлобья посмотрел на худого гость. – Просто хромчить дюже охота. Аж ливер сводит! – Ладно. Заходь через два дня, – изрек худой, сгребая одежду обратно в сумку. – Придумаю что-нибудь. – Через два? – недовольно ощерился мужик в телогрейке и старом картузе. – Мне сейчас жрать хочется! – Ну а коли сейчас… – немного призадумался барыга, – так это… Тут на триста рубликов будет. – Триста? – едва не задохнулся от негодования мужчина в старом картузе. – Ну ты и жила! Пара коней малых столь поднимает. Где сейчас такие цивильные купить? – Так не хошь, как хошь, никто тебя не неволит, – заявил барыга. – Хозяин – барин! – Накинь еще хоть полсотни! – попросил гость. – Лады, – согласился барыга. – Двадцатку накину. Так что? – Идет, – нехотя согласился мужчина в старом картузе. |
