|
Боюсь, – говорит, – что вся моя работа коту под хвост». – «Это как?» – спрашиваю. «А так, – говорит, – расколол я задержанного на целую серию убийств и грабежей, да еще и подельников он мне своих сдал со всеми потрохами. Долго с ним бился, и вот наконец получил от него признательные показания. Записал их в протокол и пошел докладывать своему начальнику. А тот, вместо того чтобы оценить мой труд, начал на меня орать: „Идиот, этим признанием ты и себе, и мне приговор подписал. Откуда здесь в показаниях эпизод в серии убийств и ограблений, который случился девятого мая сорок пятого года на улице Баумана? За него уже осужден конкретный человек. За это нам – если ошибка вскроется – достанется от начальства по самые не хочу“».
Скорик замолчал и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Потом продолжил, уже без прежнего волнения в голосе: – Как я понял, за чужое преступление был посажен в тюрьму невинный человек. И этот начальник хочет это скрыть, чтобы не получить по шапке. Камиль так прямо и сказал мне, что его начальник не захочет выносить сор из избы, поскольку того невинного человека посадил в тюрьму именно он. Поэтому он не даст ход показаниям преступника, и вся работа Камиля пойдет насмарку. – Как вы, говорите, зовут вашего соседа? – воспользовавшись паузой, спросил своего гостя Михаил Ильич. – Камиль Зырянов, – ответил Дмитрий Скорик. – Он работает следователем в отделе по борьбе с бандитизмом в республиканском Управлении. А вот кто его начальник – я не знаю… – Зато я знаю, – нахмурившись, произнес исполняющий обязанности прокурора республики Березин. – И заверяю вас, что во всем разберусь и сделаю верные выводы. Вам же спасибо за сигнал, – поблагодарил он Скорика и добавил: – И, конечно, о нашем с вами разговоре – никому ни слова! – Понимаю, – округлил глаза Скорик и с почтением пожал руку прокурора.
Глава 24 Век воли не видать
– Куда это вы меня? – Вопрос Долгих прозвучал в пустоту. – Меня скоро выпустить должны… – Ага, – ядовито ухмыльнулся один из конвойных и сильно толкнул Жорку в спину: – Пошел! По распоряжению исполняющего обязанности прокурора республики Березина всех троих перевели во внутренний изолятор Министерства государственной безопасности. Надежды на освобождение у преступников рухнули вовсе, когда уголовное дело «банды разведчика» было изъято из республиканского Управления МВД и передано для дальнейшего расследования в прокуратуру республики. Сам Березин передал его в производство двум старшим следователям прокуратуры, один из которых, еще в середине двадцатых годов будучи молодым прокурорским работником, участвовал в расследовании преступлений банды конокрадов легендарного Шакур-карака и видел его простреленную тюбетейку после исполнения высшей меры уголовного наказания. Естественно, наибольшее внимание было уделено Долгих, главному из всей троицы (так считали следователи), уже дававшему признательные показания. Ведь по узкой тропинке легче идти тому, кто ее протоптал. Бились с Долгих следователи поочередно и ежедневно, начиная последующий допрос таким образом, чтобы он не успел прийти в себя после предыдущего. Наконец, уже зимой, Жорка сдался окончательно и начал давать признательные показания. Это были те же самые свидетельства, что были получены на допросах Долгих следователем Зыряновым и записанные им в протокол, который позже уничтожил начальник отдела майор Остапчук. Обыск, проведенный немедленно после дачи показаний Жоркой Долгих (чего не соизволил сделать майор Остапчук), привел к обнаружению парабеллума, из которого было совершено несколько убийств. |
