— Доктор, быстрее! Шоукросс! — тревога звучала в её голосе. — На него напали. Я думаю.., он умирает!

Мы бросились бежать вниз, в маленькую приемную госпиталя. В свете масляных ламп я увидел, что там стоят Ольмейер и Гревс, оба бледные. Они беспомощно смотрели на тело, простертое на импровизированных носилках, поставленных на пол. Им пришлось нести эту тяжесть сюда от самого отеля.

Хира наклонился и осмотрел человека на носилках.

— Боже мой! — вскричал он. Гревс доложил мне:

— Примерно час назад его сбросили с лестницы отеля. Я думаю, какой-нибудь китаец захотел забрать свою женщину или, может быть, свою дочь, которая ушла с Шоукроссом. Не знаю, — он провел платком по мрачному лицу. — До этой несчастной войны подобное было просто невозможным…

С того момента, как я разглядел поникшее тело на носилках, я не произнес ни слова.

— Бедняга!

Хира выпрямился и многозначительно посмотрел на меня. Для Шоу кросса не существовало больше никакой надежды. Врач повернулся к Гревсу и Ольмейеру:

— Вы не могли бы донести носилки до палаты? Пожалуйста!

Когда оба они снова подняли носилки и поднялись по короткой лестнице, я пошел следом. Я помог сестре уложить пострадавшего в постель, но было слишком ясно, что у него не осталось ни одной не переломанной кости. В искалеченном теле едва угадывалось человеческое существо. Прошло довольно много времени с тех пор, как его измочалили, и жить ему осталось недолго.

Хира извлек шприц. Искалеченный человек открыл глаза и посмотрел на нас. Его губы шевельнулись.

Я склонился над ним.

— Сраные желтозадые обезьяны.., бедная девчонка.., из-за меня. Сбросили нас в шахту… Простыни… Господи.., кровавые глотки…

Хира сделал инъекцию.

— Кокаин, — объяснил он мне. — Больше мы ничего не можем для него сделать.

Я взглянул на соседнюю кровать и увидел, что кули, которого я спас, смотрит на Шоу кросса с тихим удовлетворением.

— Это не мог быть своеобразный способ свести счеты? — спросил я Хиру.

— Кто знает? — Хира посмотрел на австралийца, когда тот снова закрыл глаза.

Гревс прижал кулак к губам и откашлялся.

— Я вот думаю, докладывать ли Несбиту… — он глянул на Шоу кросса и сжал губы. — Когда Оллсоп узнает об этом, разверзнется пучина ада.

Хира выглядел так, точно забавлялся.

— Это может означать конец для всех нас. Ольмейер задумчиво потер шею.

— А стоит ли ему вообще знать об этом?

— На человека напали, — возразил я. — Еще пара часов, и убийство состоится полностью. Он не переживет этой ночи.

— Если Оллсоп сейчас начнет бесноваться, старина, у нас возникнут шансы быть перебитыми, — заметил Гревс. — Оллсоп так разозлит малайцев и китайцев, что они вполне могут обернуться против нас. Не старые времена. И что сможет поделать жалкий десяток гуркхов против тысяч кули?

В глазах Хиры мелькнули злые искры:

— Следовательно, вы не хотите, чтобы я докладывал об этом случае официальному представителю властей, господа?

— Лучше не надо, — сказал Гревс. — Мы все будем держать рот на запоре.

Я поглядел, как сестра обтирает кровь с тела Шоукросса. Теперь он полностью «уплыл» под действием кокаина. Я подошел к двери палаты, зажег сигарету и смотрел, как комары и мотыльки кружатся вокруг масляной лампы, горящей в приемной. Было слышно, как прибой бьется о причальную стенку.