|
Мол, всему виной космониты, потому что они хотят, чтобы Земля всегда оставалась слабой и деградировала. Это было её любимое словечко – «деградировать». Посмотрит, бывало, на меню, которые я составила на неделю, поморщится и скажет: «Деградируем, деградируем». Мы в поварской со смеху умирали, когда Джейн Майерс принималась её передразнивать. Она говорила – Элизабет, конечно, – что в один прекрасный день мы разделаемся с городами и станем жить на свободе, а заодно и рассчитаемся с космонитами, которые стараются всучить нам роботов, чтобы навсегда связать нас с городами. Только она тогда не говорила «роботы»: она называла их – простите меня, Дэниел – «бездушными чудищами».
– Я не понимаю значения прилагаемого, Джесси, – сказал робот, – но тем не менее принимаю ваше извинение. Пожалуйста, продолжайте. Бейли заёрзал на месте. Вот так с ней всегда! Будет ходить вокруг да около, что бы тут ни случилось, каким бы критическим не было положение. – Элизабет любила говорить намёками, чтобы создать впечатление, будто у неё много единомышленников. Бывало, начнёт: «На прошлом собрании…», потом остановится и посмотрит на меня так, словно ей и хочется, чтобы я её порасспрашивала, да боится, как бы не попасть из-за меня в беду. Я конечно, ни о чём не спрашивала. Не хотелось доставлять ей удовольствия. Короче говоря, когда мы поженились, Лайдж, все это прекратилось, пока… Она замолчала. – Продолжай же, Джесси, – подгонял её Бейли. – Помнишь, Лайдж, как мы с тобой повздорили? Ну, из-за Джезебел? – Ну и что? – Он даже не сразу сообразил, что Джесси имеет ввиду своё имя, а не говорит о ком-то другом. Он повернулся к Р. Дэниелу и стал машинально оправдываться: – Джезебел – полное имя Джесси. Она его не любит и не пользуется им. Р. Дэниел серьёзно кивнул, а Бейли подумал: «Господи, и это ещё на мою голову». – Меня это здорово взволновало, Лайдж, – продолжала Джесси. – В самом деле. Может, это и глупо, но твои слова не выходили у меня из головы. Ты сказал, что Джезебел была просто консервативной и отстаивала обычаи своих предков против странных обычаем пришельцев. В конце концов, меня тоже звали Джезебел, и я всегда… Она замялась, подыскивая нужное слово, и Бейли подсказал ей: – Отождествляла себя с ней? – Вот-вот, – сказала она, но тут же замотала головой и опустила глаза. – Вернее, нет. Не в прямом смысле. В общем, ты помнишь, за кого я её принимала. Я такой не была. – Я знаю, Джесси. Не глупи. – Я ломала над этим голову и решила, что сейчас всё происходит так же, как было когда-то. То есть у нас, землян, были свои старые обычаи, но вот пришли космониты с массой новых обычаев и стали поддерживать то новое, до чего мы как-то добрели сами. Может быть, медиевисты всё-таки правы. Может, нам и в самом деле стоит вернуться к старым добрым обычаям… Вот я вернулась и нашла Элизабет. – Ну, продолжай… – Она сказала, что не знает, о чём я говорю, и что к тому же я – жена полицейского. Я возражала, что это, мол, к делу не относится, и наконец, она согласилась поговорить с кем-то. А через месяц подошла ко мне и говорит, что все, мол, улажено и меня приняли. С тех пор и хожу на их собрания. Бейли грустно смотрел на неё. – И ты не сказала мне ни слова. – Прости меня, Лайдж, – дрожащим голосом сказал Джесси. – Слезами горю не поможешь. Расскажи мне о собраниях. Прежде всего, где они проводились? Им овладело какое-то тупое безразличие. |
