— Мы последние, кто противостоит Сумрачному племени. Наш долг быть сильными, — заговорил Коготь другим голосом, мягким и бархатистым. И смолк, дожидаясь ответа.

— Ему ответил Частокол — поспешно, словно был не воином, а учеником Когтя. От его слов Огоньку стало страшно.

— Таким предателям, как Горелый, не место в нашем племени!

— Согласен с тобой, Частокол, — промурчал Коготь, не скрывая своей радости. — Хоть он и мой ученик…

И он замолчал, как будто от волнения у него перехватило дыхание.

Огонек понял, что все, что было нужно, он уже услышал. Забыв про дикий чеснок, он развернулся и поспешил вернуться в лагерь. Он решил не рассказывать Горелому о подслушанном разговоре. Нечего его пугать! Мысли Огонька бешено скакали. Что теперь делать? Коготь был глашатаем племени, доблестным воином, он пользовался уважением среди других котов. Если какой-то ученик станет обвинять его в нехороших делах, кто ему поверит! Но Горелый попал в беду, и нужно его выручать. Огонек собрался с мыслями, сосредоточился. Оставалось только одно: он должен рассказать об этом разговоре Синей Звезде и при этом убедить ее, что все это чистая правда!

Глава XIX

Когда Огонек вернулся, Клубок с Горелым все еще возились у зеленой ограды. Они специально оставили отверстие ровно такой ширины, чтобы он мог пролезть обратно.

— С чесноком не вышло, — проговорил Огонек, пытаясь отдышаться. — Частокол бродит рядом.

— Ничего, — мяукнул Клубок. — Завтра нарвем.

— Давай я схожу к Пестролистой и попрошу для тебя маковых зерен, — предложил Огонек. Его беспокоило состояние друга. В последнее время в глазах Клубка появилось сонливое вы ражение, да и двигался он как-то скованно, как будто ему было больно.

— Не беспокойся, — мяукнул Клубок. — Я здоров.

— Да мне не трудно, — настаивал Огонек и, не слушая возражений, побежал к пещере Пестролистой.

Она нервно расхаживала по полянке, и глаза у нее были грустные.

— Что-то случилось? — спросил Огонек.

— Духи Звездного племени не дают мне покоя. Думаю, они пытаются мне что-то сказать, — отвечала она, беспокойно помахивая хвостом. — Чем я могу тебе помочь?

— Мне кажется, Клубку нужно несколько маковых зернышек, — объяснил Огонек. — У него нога болит, крысы покусали.

— Боль от тоски по Львиному Сердцу растравляет его раны. Но не беспокойся, со временем все заживет, а пока что помогут и маковые зерна. Пестролистая юркнула в пещеру и вынесла сухую маковую головку. Она осторожно положила ее на землю.

— Вытряси одно-два зернышка и дай ему по жевать, — сказала она.

— Спасибо, — мяукнул в ответ Огонек. — А тебе, правда, ничего не нужно?

— Иди и выручи своего друга, — отвечала Пестролистая, стараясь не смотреть ему в глаза. Огонек зажал в зубах маковую головку и развернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — прошептала вдруг Пестролистая. Огонек с готовностью обернулся к ней. Она смотрела на него во все глаза, и взгляд ее желтых глаз обжег его, как огнем.

— Огонек, — шепнула она. — Звездное племя говорило со мной за много лун до того, как ты пришел в наш лагерь. Я чувствую, они просят меня сказать тебе все сейчас. Они уверены, что только огонь спасет наше племя. Огонек озадаченно смотрел на Пестролистую. Взгляд ее из таинственного снова стал обычным.

— Будь осторожен, Огонек, — мяукнула она обычным голосом и отвернулась.

— Увидимся, — рассеянно ответил он и побрел назад по папоротниковому тоннелю. Странные слова целительницы все еще звучали у него в ушах, но он не понимал, что они значат.