— Что-то я такого не помню.

— Ты, наверное, думала о чем-то другом.

— Как получается, что ты, даже оставшись на второй год, не можешь нормально учиться? Ты когда-нибудь вообще будешь учиться?

Арлес сел на стул и начал судорожно подыскивать какую-нибудь уважительную причину.

— Конечно, я бы мог учиться и лучше, но здесь не только моя вина! Я в основном виню этих книжных червей, которые называют себя учителями. Ты даже не представляешь, какое занудство они разводят теперь в Лицее! И не только я на это жалуюсь. Просто они решили наказать меня за критику!

Спанчетта смотрела на него, прищурившись.

— Странно. С чего бы это?

— Я думаю, что у меня просто слишком пытливый ум, и я не могу воспринимать все только на словах, поэтому и отметки у меня плохие. Я просто считаю их маленькой кучкой зазнавшихся крючкотворов, и они это знают.

— Хмм. А почему же другие студенты умудряются получать хорошие отметки? — поинтересовалась Спанчетта. — Глауен вот получил сертификат.

— Не надо говорить мне про Глауена! Он использует всевозможные льстивые уловочки, чтобы снискать себе расположение. Все, кроме Глауена, думают точно так же, как и я! Мы все хотим, чтобы у нас были объективные учителя, у которых бы не было своих любимчиков!

— Я проверю все это, — сказала Спанчетта.

— А что ты собираешься делать? — с внезапной тревогой спросил Арлес.

— Я хочу до конца разобраться в сложившейся ситуации и так или иначе исправить положение.

— Подожди! — возбужденно воскликнул Арлес, — Я бы предпочел, чтобы ты дала мне письмо, в котором бы сообщала, что у меня очень много других обязанностей, и с меня не надо так уж строго спрашивать математику и другие науки! А если ты сама пойдешь туда, то это будет выглядеть не красиво.

Спанчетта энергично покачала головой, от чего ее копна черных кудрей колыхнулась волной, но каким-то чудесным образом тут же вернулась на место.

— Когда я что-то хочу сделать, я это делаю, не зависимо от того, как это выглядит. И тебе тоже надо научиться быть толстокожим, если ты хочешь чего-нибудь достигнуть в этой жизни.

— Ба! — Ну с этим-то у меня уже все в порядке.

— Если потеряешь статус постоянного сотрудника Агентства из-за плохих отметок в Лицее, — запоешь по-другому.

На следующее утро Спанчетта появилась в Лицее и подошла к преподавателю Арнольду Флеку, который стоял в холе напротив математического класса. Спанчетта остановилась. Она изучила преподавателя с ног до головы и сразу же заметила его хрупкое телосложение, бледный цвет лица и кроткие глаза. Неужели это и есть то жестокое мстительное чудовище, которое так красочно описал Арлес? Флек тут же узнал Спанчетту и догадался о цели ее визита.

— Доброе утро, миледи. Я могу быть вам полезен?

— Сейчас мы это выясним. Вы преподаватель Флек?

— Так оно и есть.

— Я — Спанчетта Клаттук из Дома Клаттуков. Мой сын, Арлес, как я понимаю, находится под вашим наблюдением?

Флек задумался.

— Номинально так оно и есть, но в действительности я вижу его только время от времени.

Спанчетта нахмурилась.

— Сэр, вы являетесь преподавателем математики у Арлеса?

— Да, миледи.

— Хмм. Похоже, у него возникли трудности с вашим предметом, но он уверяет, что его вины в этом нет.

Преподаватель Флек улыбнулся холодной печальной улыбкой.