«Запуск режима герметичности».

На левой руке, прямо над встроенным наручным компом, вспыхнуло голографическое меню. Комбез на мне, часть комплекта военного техника «Дерон-М», имел такую полезную сейчас для меня функцию.

Рукава и штанины на концах уплотнились, плотно обхватывая конечности носителя.

Еще одно касание на этот раз пиктограммы значка обогрева.

«Запущен режим терморегуляции».

По телу побежали волны тепла. Я с удовольствием передернулся всем телом. Как же это приятно.

Махнув на прощание, я направился наружу.

Для вывода байка пришлось воспользоваться обычным выходом, по которому мы с Эвелин заходили на станцию.

Шлюзовые створки тамбура закрылись, оставляя меня одного.

Послышалось мягкое шипение – началась процедура декомпрессии. Свет в переходе мигнул, окрасившись красным. И почти сразу же сработал оптический визор – активировались голографические линзы, спроецировав картинку на забрало шлема, с одновременным запуском режима ночного зрения. Он имел безликий серый оттенок, но вполне четко передавал изображение внешнего мира.

Усевшись верхом, я осторожно повел вайпер вперед по довольно широким коридорам с высоким потолком.

Загруженная карта внутренних коммуникаций, полученная от кхайи, позволила без происшествий достичь главных артерий покинутого пустотного сооружения.

Сначала я ехал медленно, опасаясь слишком разгоняться, но постепенно стал набирать скорость, как только стало попадаться меньше поворотов.

Уже через минуту после старта байк летел с максимально возможным ускорением, направляясь прямо в центральную часть станции. Неработающие створки, пустые переходы – все это позволяло двигаться довольно быстро, без остановок и задержек.

Океаны адреналина гуляли по венам, наполняя тело дикой энергией не хуже нанитов нейронной сети.

А еще была злость. На имперцев, на кхайю, на членов экипажа, на себя и на всю ситуацию в целом. Но особенно, конечно, на первых – эти чертовы ублюдки хотели убить нас, избавляясь как от ненужного мусора. Они нас за людей не считали, без каких-либо сомнений готовые отправить в расход кучку беглецов-оборванцев. Уверен на сто процентов, окажись на нашем месте какие-нибудь граждане первой категории, не возникло бы даже намека на такой исход.

С таким же презрительным пренебрежением относились цивилы на Хаггии к обычным жителям, прозябающим за городской стеной. Осознание этого факта выбешивало, поднимая из глубины души чувство ярости с неприкрытой ненавистью.

Да, я жаждал смерти тем мразям, что хотели убить нас. И нисколько этого не стыдился. Имперские военные хотели избавиться от лишних свидетелей? Хрен им на рыло! Это мы прикончим этих заносчивых тварей. Уничтожив их до последнего человека. И мне абсолютно плевать, если об этом потом узнают. Наоборот – так будет даже лучше. Пусть поймут один простой факт – поднял руку на хагга, готовься сдохнуть самой страшной смертью. Независимо от того, кем или чем ты являешься. Не собираюсь быть покорным быдлом, исполняющим законы каких-то ублюдков, сидящих в чистеньких кабинетах на ухоженных мирках.

Не знаю, почему вдруг во мне вспыхнули такие чувства, да еще настолько яркие. Возможно, все дело в препаратах по ускоренному росту, продолжающих влиять на организм. Но никакого желания прекратить это у меня не возникло. Бурлящая ненависть и злость бодрили не хуже химических стимуляторов, позволяя находиться в высоком тонусе на протяжении всего пути.

В главном коридоре, ведущем прямо к центру, я резко прибавил скорости, выжимая из двухколесной машины все что только возможно, так как впереди находился самый сложный этап сумасшедшей поездки.

Специальные генераторы, работающие от нескольких солнечных батарей, создавали искусственную гравитацию по всей станции, за исключением одного места.