Спустя несколько минут он сбросил коды доступа к ангару, и лишь тогда Хороняка облегченно вздохнул.

«Наконец-то! Вот ведь, упрямый осел! Сразу так не мог, что ли?»

Теперь, когда вроде как все было сделано и подготовлено, оставалось только ждать.

Ну а так как Хороняка ждать просто-таки ненавидел и не умел, то спасло его только одно — пойло в неизменной фляге, к которой он то и дело прикладывался.

Хвала небесам, время пролетело довольно быстро. Когда на станции начали отключать лампы, имитирующие дневной свет, когда все переулки, уровни и этажи станции начали «темнеть», Хороняка вновь включил гравилет, поднял его в воздух.

«Ночная» станция мало чем отличалась от ночных городов на любой планете — всюду яркие вывески игорных, развлекательных заведений, магазинов и салонов. Людей на «улицах» тоже хватает, как и гравилетов в «небе». Однако чем ближе Хороняка был к ангару, тем меньше вокруг кипела жизнь.

Оказавшись в квартале, прилегающем к космопорту, он вообще летел над темными строениями — лишь кое-где горел свет. Видно, запозднившиеся работяги доделывали срочный заказ, или же наоборот, задержались, отмечая его сдачу.

Нужный ангар был темный и безмолвный. Черный гравилет бесшумной тенью приземлился сразу за ним.

Хороняка вылез из-за руля, огляделся по сторонам.

Пусто и тихо.

Вот и славно!

Он разблокировал двери и вошел внутрь.

Никого. Лишь «Трезубец» стоит в самом центре.

Хороняка залез в кабину пилота, запустил диагностику и тесты.

Пока система выполняла задачи, сам он вернулся к гравилету, вытащил свои вещички, которые бегом загрузил в корабль.

А следом… Следом, пыхтя и кряхтя, он перетащил в ангар, а затем загрузил в «Трезубец» одного из покойников.

Чуть передохнув, загрузил и второго.

Затем вышел на улицу, сел в гравилет и задал автопилоту новую программу, приказав стереть все данные по сегодняшнему маршруту.

Когда он вылез из машины и захлопнул дверцу, гравилет тут же взмыл вверх. Поднявшись метров на двадцать, он развернул нос и улетел прочь.

Все. Тачка сама сейчас долетит, и сядет возле круглосуточного гипермаркета. И там ее найдут нескоро, как и ее владельцев.

Хороняка вернулся в кабину «Трезубца».

Тесты уже были произведены, все системы работали, как положено.

Ну и отлично. Тогда пора на взлет.

Обмен сообщениями с диспетчером станции занял всего несколько минут, после чего Хороняка таки получил добро на взлет.

Платформа, на которой стоял «Трезубец», резко нырнула вниз, опустилась на добрых пятьдесят метров, а затем понеслась куда-то вперед по здоровенному туннелю.

Остановилась она лишь возле огроменных ворот, которые начали открываться в момент прибытия платформы. Когда ворота разошлись в стороны, платформа резко дернулась вперед, вновь остановилась.

Ворота, оказавшиеся позади, начали закрываться.

Фактически «Трезубец» сейчас стоял в эдаком переходном «шлюзе» для кораблей. Прямо перед ним были еще одни ворота, и за ними уже должна была оказаться пустота и бездонный космос.

— Для запуска вам выделено 3 минуты 40 секунд, — сообщил диспетчер, — удачного полета и ждем вас снова.

— Спасибо, обязательно, — скороговоркой пробормотал Хороняка.

Ну-с, поехали?

Легкая вибрация прошла по кораблю, когда запустились двигатели. Хороняка аккуратно поднял корабль над площадкой, убрал шасси.

Все окей, все работает. Причем работает так, будто корабль только с верфи вышел. Ну и отлично — не зря на новенькие движки потратился.

Внешние ворота станции уже начали открываться, а за ними, как и ожидалось, была темнота космоса и свет редких далеких звезд.