– Я сейчас служу у людей. Деревня наша маленькая, и, если вы спросите меня, вам любой укажет, где я живу.

Тиэко кивнула.

– Барышня, а вы, видать, счастливая?

– Да.

– Я никому ни словечка не скажу про то, что мы встретились. Клянусь вам. Пусть об этом знает лишь святой Гион, которому мы сейчас молились.

«Хотя мы и двойняшки, Наэко, наверное, почувствовала разницу в нашем нынешнем положении,– подумала Тиэко и не нашлась что ответить,– но ведь подкинули-то не ее, а меня».

– Прощайте, барышня,– повторила Наэко,– пойду, пока на нас не обратили внимание…

Тиэко стеснило грудь.

– Наэко, наш дом недалеко – хотя бы мимо пройдемте.

Наэко покачала головой, но спросила:

– А кто у вас дома?

– Вы имеете в виду нашу семью? Только отец и мать…

– Я почему-то так и подумала: вас, должно быть, с самого детства любили.

Тиэко тронула девушку за рукав:

– Мы здесь уже долго стоим, не будем привлекать к себе внимание.

– Да-да.

Она обернулась к ковчегу и стала вновь самозабвенно молиться. Тиэко поспешно последовала ее примеру.

– Прощайте,– в третий раз произнесла Наэко.

– Прощайте,– ответила Тиэко.

– Я о многом хотела с вами поговорить. Наведайтесь когда-нибудь в нашу деревню. Мы пойдем в рощу, там нас никто не услышит.

– Спасибо.

Но почему-то обе пошли в одном направлении – к мосту у Четвертого проспекта.

Община храма Ясака велика. Она продолжает праздновать Гион и после процессии ковчегов семнадцатого июля. Двери всех лавок открыты настежь. На всеобщее обозрение выставляются чудесные расписные ширмы и многое другое. В прежние времена там можно было увидеть гравюры укиёэ – из самых ранних! – и картины школы Кано, яматоэ, парные ширмы в стиле Сотацу. Ширмы были украшены и оригинальными картинами в стиле укиёэ, на которых изображались

«южные варвары». Жители Киото издавна с размахом отмечали свой любимый праздник Гион.

Отголоски этого теперь можно увидеть во время процессии ковчегов. Их украшают китайской парчой, гобеленами, камчатыми и золототкаными материями, узорчатыми вышивками. В былые времена многие известные художники участвовали в украшении ковчегов. Пышность, присущая эпохе Момояма, соседствует здесь с заморскими редкостями – из стран, с которыми торговала Япония.

На некоторых ковчегах даже устанавливали мачты с кораблей, имевших лицензию на торговлю с заморскими странами.

Музыка во время праздника Гион только на первый взгляд кажется примитивной. На самом же деле существует более двадцати шести способов ее исполнения. Причем в ней находят много общего с музыкальным сопровождением в пьесах мибу кёгэн и с музыкой гагаку.

Вечером в канун праздника ковчеги украшаются гирляндами фонариков, громко играют музыканты.

Хотя процессия ковчегов не проходит через районы Киото, расположенные к востоку от моста Четвертого проспекта, но и там повсюду царит веселье, не говоря уж об окрестностях храма Ясака.

У моста толпа оттеснила Тиэко, и она немного отстала от Наэко.

Она все никак не могла решить: расстаться ли с Наэко здесь или дойти с ней до дома? И вдруг ощутила, как в душе поднимается теплое чувство к этой девушке…

– Барышня, госпожа Тиэко! – Это Хидэо у самого входа на мост окликнул Наэко.– Ходили гулять в канун праздника? Одна?..

Наэко остановилась в растерянности. Но не оглянулась, не стала искать глазами Тиэко.

Тиэко поспешно юркнула в толпу.

– Прекрасная погода, не правда ли? – обратился юноша к Наэко.