– Барышня, я служил здесь еще до того, как вы на свет родились…– сказал Уэмура, но Тиэко даже не обернулась.– Что творится-то! —возмущенно поцокав языком, пробормотал приказчик, стараясь, правда, чтобы Тиэко его не услышала.

Когда Тиэко зашла к матери, занятой приготовлением ужина, та спросила испуганно:

– Что ты там наговорила приказчику?

– Я и сама расстроилась, матушка.

– Я вся трясусь от страха… Вот уж вправду говорят: в тихом омуте черти водятся.

– Не сама я это придумала, люди научили.

– Кто же?

– Господин Рюсукэ, когда мы встретились в лавке Та-цумуры… Он сказал, что отец его умело ведет торговлю, у них два надежных приказчика, и если Уэмура уйдет из лавки, они смогут одного из них прислать нам в помощь. Господин Рюсукэ сказал даже, что он и сам не прочь поступить на службу в нашу лавку, чтобы наладить дело.

– Рюсукэ сам предложил?

– Да, и сказал еще, что ради этого готов в любое время бросить аспирантуру…

– Так и сказал? – Сигэ поглядела на удивительно красивое в эту минуту лицо Тиэко.– Но Уэмура не собирается уходить.

– Он говорил, что попросит своего отца найти, приличный дом поблизости от того, где растут белые хаги.

– Та-ак,– протянула Сигэ.– Значит, ему известно, что Такитиро хочет отойти от дел.

– Наверное, так для него будет лучше.

– И об этом тоже говорил Рюсукэ?

– Да. Матушка, у меня к вам просьба: позвольте подарить одно из моих кимоно девушке из деревни на Северной горе. Помните, я вам о ней говорила.

– Конечно, подари! И накидку тоже.

Тиэко отвернулась. Хотела скрыть выступившие на глазах слезы благодарности.

Почему один из видов ручного станка называют «така-бата» – «высокий»? Само собой, потому что он выше обычного! Но у него есть и другая особенность: такабата ставят прямо на землю, срыв верхний слой почвы. Говорят, влага, исходящая из земли, делает нить более мягкой и эластичной. В прежние времена такабата обслуживали двое, причем один сидел на самом верху, выполняя роль противовеса. Теперь его заменила корзина с тяжелыми камнями, подвешиваемая сбоку.

В Киото есть мастерские, где используют одновременно и ручные ткацкие станки такабата, и механические.

Ткацкая мастерская Сосукэ – отца Хидэо – считалась средней в квартале Нисидзин, где было множество и совсем малюсеньких мастерских. На трех ручных станках работали Хидэо и два его младших брата. Иногда и сам Сосукэ садился за станок.

Хидэо с радостным чувством глядел на узорное тканье пояса, который заказала Тиэко. Работа близилась к концу. Он вкладывал в нее всю душу, все свое умение. В каждом движении бёрдо ему виделась Тиэко.

Нет, не Тиэко! Наэко, конечно. Ведь пояс он ткал для Наэко. Но пока он ткал, образы Тиэко и Наэко сливались в его глазах воедино.

Отец подошел к станку и некоторое время молча наблюдал.

– Хороший получается пояс,– похвалил он,– и рисунок необычный. Для кого это?

– Для дочери господина Сада.

– А эскиз?

– Его придумала Тиэко.

– Неужели Тиэко? Замечательный рисунок.– Отец пощупал край пояса, находившегося еще на станке.– Молодец, Хидэо, прочный будет пояс.

– …

– Хидэо, мы ведь в долгу перед господином Сада. Я, кажется, тебе уже говорил об этом.

– Знаю, отец.

– Значит, рассказывал,– пробормотал Сосукэ, но все же не удержался и стал повторять давнишнюю историю: – Я ведь выбился в люди из простых ткачей.