Прямо место встреч, осталось только Крылова увидеть.

— Капитан. — Ерастов поприветствовал СБешника, и тут же перевёл взгляд на меня, — но ты прав, тут какая-то ошибка, я как раз в канцелярию иду, справлюсь об этом инциденте. Тоже мне, придумали, морпех жив и здоров, а они чёрный муар раздают. Не прощаемся, ещё увидимся. — он хлопнул меня по руке, и исчез внутри штаба.

— Авнер Световидович. — поздоровался я с капитаном. — Не ожидал Вас здесь встретить, хотел навестить в госпитале, Вы уже слышали о Гусеве?

— Как видишь, ты опоздал. — он отвёл меня немного в сторону, чтобы мы не мешали снующим туда-сюда офицерам. Выглядел он не ахти: лицо осунулось, щеки впали, лысина не блестела, только взгляд был прежним, сосредоточенным и очень внимательным. — О Петре я уже слышал, и с делом успел ознакомиться, ты молодец, тщательно провёл расследование.

— Молодец, — хмыкнул я иронично. — Только снова ничего не сможем доказать! — с болью в голосе воскликнул я. — Нельзя так, надо что-то предпринимать….

— Ты прав, — Авнер Световидович наоборот понижал тон голоса, чтобы нас не слышали окружающие, — изменений в деле много, но об этом не здесь, Ростислав. Позже мы обязательно встретимся и всё обсудим.

— Да у нас постоянно одни разговоры, Ваше высокоблагородие, — возмущённо шептал я, наверное, со стороны мы напоминали двух заговорщиков. — Что тут обсуждать? Действовать уже надо, действовать! Кто следующий за Петром Фадеевичем? Вы? Я? Это не Вы стояли у тела капитан-лейтенанта, и пытались найти хоть что-то, ощущая своё бессилие. Я устал, Авнер Световидович, устал от этой ситуации, и не хочу продолжать в том же духе. Тем более я нашёл Лиру, она здесь, со мной.

— Я тебя понимаю, Ростислав. — устало проговорил он. — Мне тоже тяжело терять друзей и знакомых, но ситуация теперь иная.

— У нас только обсуждения и слова, сколько раз я уже это слышал? Но ничего не меняется. — высказался я обречённо, понимая, что снова всё будет по-старому.

— Ты не прав, смерть многое изменила, сам увидишь, доверься мне. Всё, у меня ещё очень много срочных дел, я позже с тобой свяжусь, и помни, всё под контролем, не геройствуй сам. — и он ушёл, оставив меня одного на съедение печальным мыслям.

Блин, да что же такое? Вроде бы, как и со слугой Сарая, разговор прошёл нормально, но будет ли тот результат, на который я рассчитываю?

— Ростислав, хей, и ты здесь! — раздался голос Серафима, появившегося из дверей штаба. — Чего делаешь? Почему такой унылый?

Точно, место встреч.

— Да, вот. — объяснять не хотелось, да я и не мог, потому решил воспользоваться неоспоримым аргументом, и провёл рукой по орденской планке.

— О, поздравляю! — Апостолов бодро пожал мою руку. — Я же тебе говорил, что в лучшем виде всё будет. — он залихватски поправил свой чуб.

— Ага, вот он, виновник! — следом за подколвником появился Ерастов. — На ловца и зверь бежит! Ну, что ты там наговорил про моих морпехов штабным крючкотворам?

— Как что? — Удивился Серафим. — Какие они хлопцы смелые и отважные, как храбро сражались с врагом лютым, жизнь спасли мне, и вообще, Саша, ты чего на взводе такой?

— Не то, Серафимушка. — Александр Ярославович хищно оскалился. — Что ты сказал, когда тебя спросили, в каком они состоянии?

— Краше в гроб кладут. — пожал плечами казак.