Пришли. Парни тут же принимаются за дело, то есть за пиво.

— Открывай!

— А где эта штука?

— Открывай так… Раз-два и готово!

Оба садятся перед телевизором — и знай запрокидывают бутылки. Прямо из горлышка. По телевизору кто-то выступает, говорит о любви к театру. Но эти дурачки звук ему убрали. Только изображение. Ни звука не слышно, а он все выступает. А эти потешаются. Разевает рыбка рот, но не слышно, как поет.

Язык у попенка развязывается. Пиво — это пиво.

— Сначала в нашу церковь запрос пришел, — рассказывает он.

— Запрос?

— Ну да. Бумажка такая — спрашивают о такой-то книге. О «Житии». Дескать, книга очень нужна для таких-то аспирантов.

— Просили продать?

— Нет. Просили хотя бы почитать. Поизучать. На месяц или на два.

— И что?

— А отец Василий отказал им.

— Еще бы — такую книгу. Ее дать подержать, и то опасно.

Это Светик говорит. И тут же в ней срабатывает та самая пружинка. Светик еще только первые слова произносит, а пружинка уже срабатывает.

Светик молчит.

— Как раз я решился бежать из церкви, — рассказывает служка, — Решился свет белый посмотреть.

— Ты молодчина! — говорит Бабрыка. Запрокидывает голову и булькает пивом из горлышка.

— И тогда, — рассказывает служка, — я спросил себя самого: «Нужны ли мне деньги, чтобы попутешествовать?» — «Нужны». — «Получу ли я деньги за книгу, если привезу ее сюда, к этим аспирантам?» — «Получу». И тогда я…

— И тогда ты сбежал.

— Точно!..

— И упер книгу с собой.

— Точно!..

И смеются.

А Светик рассматривает «Житие». Листает тяжеловесные страницы. Разбирает отдельные слова.

— Почитай. Почитай. Бога поймешь, — смеется недоделанный попик.

И тут Бабрыка прибавляет звук — футбол! Вот он, футбол! — слышится рев стадиона. Бабрыка и недоделанный прилипают к телевизору. Это надолго.

Светик уходит с книгой в свою комнату. Там пристраивает ее на столе. Снимает с гвоздика фотоаппарат Бабрыки. При фотоаппарате есть вспышка. Светик прикрывает плотнее дверь. И окна.

— Начали, — говорит она сама себе. — Приготовить улыбку… Сейчас вылетит птичка!

И не торопясь принимается щелкать. Страницу за страницей. Книга называется «Житие игумена нашего Варсонофия».

А дня через три Светик подходит к Каратыгину. На рынке. Когда дневной жар уже спадает.

— Где ваши бородатые?

— Кто?

— Ну те, двое. Аспиранты. Которым не мешало бы побриться. И помыться заодно. — Светик немножко нервничает.

— Кто вы? — И Каратыгин рассматривает Светика.

Не узнает. Или, может, ваньку валяет?.. У нее милое, привлекательное лицо. У нее большие серые глаза. У нее стройная фигура. Мог бы уже и приметить.

— У меня есть «Житие», — говорит Светик.

Тут же — из ближайшей телефонной будки — Каратыгин звонит. Теперь Светик его рассматривает. Ничего себе мужчина.

Появляются филологи — очень быстро они появляются. Оба взволнованы. Чудаки они все-таки. И конечно, сегодня не умывались.

Светик спрашивает, как их дела с религией.