― Ничего, не развалюсь.

― Хорошо, ― откинулся к спинке кресла, с сомнениями оглядев девушку. ― Когда Изель принес тебя, лишь моя комната была пуста. Поэтому тебя разместили у меня.

― Есть другие пещеры?

― Мы живем в пещерах. Амин вынуждает прятаться. Иначе от нас бы давно ничего не осталось. Перебили бы.

― Много вас?

― Допрашиваешь? Иди, прогуляйся и посмотри сама, ― поджал губы. Не понравился ему тон девушки и ее недоверие.

Прав — она переходит все границы. Характер что ли, такой — вечно во всем сомневаться, до всего докапываться?

― Извини.

Сантана помолчал, глядя на Виту и, кивнул:

― Принято.

― Я бы с удовольствием прогулялась и не задавала дурацких вопросов, но… ― девушка выказала голые ступни и оттопырила рубаху на груди. ― Тот ли наряд для променада?

― Не проблема. Решу, ― согласился мужчина и вышел.

Вита проводила его подозрительным взглядом и покачала головой: нельзя быть такой недоверчивой. Но он тоже виноват — откуда взялся такой положительный? И красивый. Смотришь ему в глаза и веришь, слушаешь и принимаешь. Любое раздражение в зачатке гасит — дар у него, что ли, или смазливость так на оппонента действует?

Нет, она тоже хороша, ― потерла шею, морщась от ноющей боли в теле: мужчина ни разу не послал ее, неизменно терпелив, добр, внимателен и заботлив, и бескорыстен — ничего в замен, ни намека что хорошо бы ей и подвинуться в постели и его погреть, или выполнять какие-нибудь работы, или стать воином и бороться против Амина вместе с ними. Ничего! Словно действительно главное, чтобы она жила, а остальное — ерунда.

И ведь можно понять. Учитывая что Амин стирает целые поселенья с людьми, не жалея детей, издевается над пленными в своей лаборатории.

Да, одичала она, если не верит Сантане. Ведь все его чаянья просты и понятны, и на поверхности. А вот Амин… с ним бы она поговорила. Вдумчиво да серьезно. Если следовать логике, скорей всего Вита уже была за своих спасителей, а может жила в одном из населенных пунктов, попавших под горячую руку Амина. Поэтому она оказалась в подземелье и возможно, не одна, возможно за стеной в соседней камере вместе с ней неизвестно, сколько лет, гнили заживо ее соседи, родные, друзья.

Ей повезло, выпала удача, что именно за нее попросили мало, решив, что все едино ни сегодня — завтра умрет. А как остальные? Живы ли? Остался ли кто-то еще в тех подземных казематах?

Она не помнила, когда видела последний раз кого-то кроме надсмотрщика или «врача». И не могла точно сказать, были ли там еще кто кроме нее. Но по логике — должны были быть. Не станет же Амин держать штат ради оной полудохлой «крысы»?

― О чем загрустила? ― голос Сантаны вывел девушку из задумчивости. Мужчина положил на постель стопку одежды и вопросительно уставился на Виту.

― Ааа… О своих. Наверняка у меня были родные, друзья. Где они сейчас, что с ними? Попали вместе со мной в плен, их так же травили изо дня в день, или они погибли? При нападении или в лаборатории Амина?

― Неужели ты ничего не помнишь?

― Нет, ― призналась с тоской. ― Я даже не знаю, как меня зовут на самом деле, мое ли это имя — Вита.

Сантана сочувственно посмотрел на нее и присел у ног, примеряя мягкие короткие сапожки:

― Должны подойти, ― поставил их на пол. ― Помочь одеться?

Девушка смутилась под его взглядом и отрицательно мотнула головой.

― Только выйди.

― Останусь на всякий случай. Но отвернусь.

«Он не верит, что мне лучше, что не умру», ― поняла и опустила голову:

― Хорошо.

Странно, но женская одежда была ей незнакома. Балахон, который не пойми как надевать, шнурки, завязки, в которых запутаешься и со здоровой головы — все это казалось чужим.