Да, Езель, как любой ангел, мягко говоря, странный. Но лишь сегодня Ушпак поняла насколько, и как розниться с теми же арханами. И может быть впервые, словно со стороны посмотрела на себя и братьей, на свою жизнь. И задалась вопросом — разве не бывает лучше, разве это все точно ее? Почему ей не дано пожить на воле, на тех просторах, что влекли…

Езель быстро добрался до Каэля, лег рядом с ним на камни, давая передышку телу. И смотрел на звезды в ночном небе, и улыбался, представляя Ушпак.

Каэль смотрел на него, ждал, и все больше хмурился, не понимая, чем вызвана блаженная улыбка на лице друга. Уж не пытали ли его хмельным?

― Езель?

Мужчина, наконец, очнулся и посмотрел на друга, но улыбка все еще блуждала на губах:

― На рассвете через пять дней, ― сообщил, как в любви признался.

― Значит, получилось? ― порадовался ангел.

― Да. Знаешь, я… ― и смолк — что скажешь и в чем признаешься? И время ли? ― Пойдем? ― встал нехотя.

Глава 24

Вита возвращалась в Амилон. Издалека он казался огромной белой ракушкой, случайно забытой хозяйкой — улиткой. Величественный, красивый, винтом идущий вверх и словно рвущийся в небо, увенчанный на верхушке пятью башнями.

Лошади въехали в ворота, и девушка подивилась тишине. Раннее утро, все спят еще и цоканье копыт по мостовой слегка раздражало своей неуместностью. Туман еще стелился по ровным чистым улочкам, укрывал цветы, деревья, аккуратные палисадники. Домишки выглядели как яхты на воде в этом тумане, тоже белом, как и они. И все дышало сказкой, доброй, светлой — но настоящей, живой.

Постарались братья — архитекторы. Наверняка кто-то начитался небылиц, фэнтэзи и не ограничил себя в воплощении фантазий. Получилось то, чего бы никогда бы не удалось дома. Застроенные мегаполисы предопределяют архитектуру и режут мечту. А на порт-станциях тем более ни искусства, ни изысков не нужно, и архитекторы со сказочными проектами там просто не к месту.

А жаль. Любой, кто поживет в таком великолепии простоты и красоты, не захочет возвращаться в стандарт городов, станций, номерных комнат. Стандарт рождает стандарт мыслей и поступков, мнений, взглядов, а здесь в Амилоне, все дышало индивидуальностью, свободой.

Вита смотрела на улочки и дома, вывески и скамеечки, и думала, что за все время пребывания здесь ни разу ее не посетила мысль связаться со своими. Конечно, это очень сложно, учитывая, что разбита вся аппаратура, да и понятно, что никто не полетит на Хирон за одной девушкой, но все же, показательно, что мысль эта изначально даже не рассматривалась. И оно понятно — Вита никуда бы не улетела отсюда. Причем и не за что.

Ей оставалось только предполагать, почему никто не явился узнать о судьбе ее группы, не выслал новую, но в любом случае она была рада, что получилось, как получилось, и она осталась.

Вита прошла гулкими залами, коридорами, взбежала по лестнице наверх и толкнула дверь в покои Амина.

Он был не один — четверо арханов обсуждали план предстоящей битвы. Мужчины дружно посмотрели на появившуюся, отвесили еле заметные поклоны и вернулись к своим делам. Вита устроилась в стороне, на подоконнике, чтобы не мешать им. Сидела и смотрела на постепенно оживающий город сверху, и любовалась не скрывая.

Амин подошел к ней, когда совещание закончилось и арханы разошлись.

― Все хорошо?

― Да. Смотрю на город. Он чудо, ― кивнула на вид из окна. ― Будет безумно жаль, если он достанется демонам. Они превратят его в удушливого монстра, обезобразят.

Мужчина сел на подоконник напротив девушки и тихо сказал:

― Не все демоны отвратны.

Вита посмотрела на него: ты о чем?

― Мне кажется суть в том, что мы изначально были поставлены в разные условия, и только. Разница меж нами есть, бесспорно, но вот что примечательно — те демоны, что стали подругами ангелов или взяты нашими женщинами в други, ничем особо не отличаются от нас.