|
Два немолодых араба, почти чернокожие от солнца. И еще одна фигура, женская, та, что интересовала его больше всех. Девушка-медиум, одна из двух сестер-близнецов. Она сидела, ссутулившись, не шевелясь, понурив голову. Дюпон уже знал: девушка смертельно больна. — Давай так: если я сделаю широкий шаг назад и посмотрю в твою сторону — ты стреляешь. А во всех других случаях сидишь тихо. Я люблю тебя. Не дожидаясь ответа, он встал и пошел к морю. Много лет Клод ждал встречи с Кристин, хотя и не верил в нее. И вот она здесь. Теперь в жизни появился смысл, и Дюпон сам не знал, хочет ли дальше продолжать войну за предметы, или и в самом деле, как обещал Кристин, мечтает уехать на Карибские острова, чтобы провести там остаток жизни. Раздумывая об этом, он ленивой походкой спустился с песчаного холма, и подошел к линии прибоя как раз в тот момент, когда причалила лодка. Оба гребца выскочили и втащили нос суденышка на берег. Только после они помогли сойти пожилым людям, и уже в завершение предложили помощь девушке. — Ассалам алейкум! — приветствовал Клод арабов. — Она плохо выглядит. — Ва алейкум ассалам, — кивнул тот из прибывших, что был повыше. — Аллах скоро приберет ее душу. Жаль, она сильно помогала нам последние годы. Каждый разговор с сестрой забирает еще каплю ее души. Я вижу, ты не приготовил нам достойной встречи... Как всегда, француз. — Я думал, нам дорого время! — Дюпон не старался оправдаться. Деятельный по натуре, он просто не мог соблюсти все восточные формальности, к тому же, знал, что перед ним друзья. — Мне очень нужно передать кое-что нашим друзьям в Египте. Араб перешел с французского на свой язык, который Дюпон понимал весьма слабо. Когда-то давно, когда линза выбросила его, истекавшего кровью, на берег Магриба, он выучил несколько слов по-арабски. Увы, и эти знания успели почти улетучиться из его памяти. Все, что ему оставалось — смотреть, как гребцы расстилают на берегу широкое полотнище ткани и бережно усаживают на него девушку. Потом над ее головой соорудили некое подобие палатки. — Если это важно, то и правда, торопись, иноземец! — строго сказал высокий араб. — Она может умереть в любой момент. — Как мне обращаться к ней? — Никак. Просто говори то, что должна услышать ее сестра. Язык не имеет значения. И только самое важное. — Тогда... — Дюпон прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Пусть передаст нашим друзьям в Египте, что Лев изменил планы. Он идет к Александрии, и хотя я еще попытаюсь его остановить, велики шансы, что он сумеет высадиться. Мы не знаем, зачем он туда направляется, но мой человек в его окружении заметил на корабле араба. Смысл его пребывания там нам не известен. Мой человек попытается узнать что-то еще. Он юн, но умеет выглядеть по-разному. Сейчас он юнга, но в Египте, если высадка удастся, попытается перейти в солдаты. Пусть они оставят для него знак: рисунок льва где-нибудь на видном месте. Это ведь возможно? Тогда мой парень сам попытается их найти. Вот. Это самое главное. — Это действительно очень важное? Каждый разговор отнимает у девочки силы, и каждый может оказаться последним. Такой нужной связи с братьями на востоке у нас скоро уже не будет. Араб ворчливо сказал что-то своим товарищам, и они принялись разбирать палатку. Девушка, с трудом шевеля губами, произнесла несколько тихих слов. — Она говорит, сестра все услышала. А еще говорит, что попрощалась с ней на всякий случай, — магрибец вздохнул. — Ее сестру в Египте зовут Дия, с ней, надеюсь, скоро познакомится твой человек возле Наполеона. Но как этот британец, Нельсон, мог обмануться? Он, кажется, опытный моряк! — Против него играет Лев! — напомнил Дюпон. — И, может быть, не только он. Что ж, у меня вечером встреча с Нельсоном, скоро уже должны появиться его корабли. |
