|
Но прежде всего, следовало срочно сообщить своему руководству: Лев может получить себе в кампанию нечто такое, ради чего Бонапарт готов пожертвовать сотнями тысяч жизней и поставить на кон все. Египетская история, кажется, получила продолжение спустя много лет. Когда Гаевский-Бюсси уже выходил от Императора, прискакал Колиньи. Он был весь покрыт грязью и кровью, а по зло сверкающим глазам Антон понял, что вести он привез плохие. Наполеон, как это часто бывало, немедленно всех удалил и принял загадочного помощника в одиночестве. — Ему кто-то помог! — Колиньи в отчаянии упал на колени перед креслом Императора. — Я сам видел трупы — словно какой-то медведь их раздавил! Что за предмет? Но это не важно — он ушел. Я наказал виновных, но что толку? — Ничего, мой друг, ничего... — Наполеон с трудом сдержал ярость. — Это означает всего лишь, что игра продолжается. Мы идем на Смоленск и ищем генерального сражения. Если потребуется, я пройду всю эту страну. Остужеву не спрятаться, если только он не использует предмет. — И что тогда? — с испугом спросил Колиньи. — Этого никто не знает, мой Жерар. Но думаю, мы справимся с этим! — Он встал, отбросил фальшивую повязку и прошелся по комнате. — Я даже хочу этого. Посмотрим, как Остужев будет выглядеть в этой роли. Боюсь, она ему не по росту. Глава седьмая. Любовь, предательство и сокровище Сфинкса 1798 год — Ты уверен, что это она? Наполеон нервно расхаживал по кабинету. Кажется, здесь прежде располагался гарем мамелюка, которому принадлежал этот большой дом в Каире. Возможно, мамелюку здесь было удобно, но Бонапарта раздражало все. Восточная архитектура, низкие потолки в переходах... Он давно перестал мучиться из-за маленького роста, но тут все вернулось: рослые гренадеры сгибались едва ли не в два раза, в то время как их генерал мог и шляпу не снимать. Он подошел к наскоро сколоченному столу — нормального в доме просто не нашлось! — и побарабанил пальцами по карте Египта. Весьма неточной, приблизительной карте. — Да, уверен! Я знаю ее почерк, мой генерал. Это Джина. — Джина... Чем нам поможет Джина, если англичане захватят Александрию? Не слишком я доверяю нашему адмиралу де Брюи. Между тем арабы готовят восстание, ждут, когда мы успокоимся, и попытаются перерезать нас. Вот что, Колиньи: распусти слухи, что я принял ислам. И в мечеть надо сходить. Колиньи лишь кивнул, ожидая ответа на главный вопрос. Джина Бочетти прислала сообщение: она в Каире, и она хочет личной встречи с Бонапартом, которому в очередной раз призналась в любви. Судя по стилю письма и даже почерку, Джина нервничала. — Пусть приходит сюда! — решился Бонапарт. — Никаких тайных встреч в незнакомых мне местах не будет, я не мальчик и понимаю, как можно организовать засаду. — Не думаю, что она... — Я не доверяю женщинам. И особенно влюбленным женщинам! Они не в себе, а от любви до ненависти, как известно, один шаг, — Наполеон вернулся к карте и что-то быстро отметил с помощью циркуля. — Если она действительно влюблена, как ты говоришь, то пусть проявит безрассудство тем, что явится ко мне. Одна. Колиньи опять кивнул и вышел. Ответ Бонапарта был передан Бочетти, и тем же вечером графиня ответила, что она согласна на условия генерала. Встреча была подготовлена помощником главнокомандующего со всей возможной тщательностью: количество часовых удвоили, за дверями расположились готовые ко всему лучшие люди Колиньи. Встречать Бочетти он отправился лично. Она явилась в сопровождении высокого араба, с совершенно непроницаемым лицом, явно готового умереть за Джину-Фатиму. — Ты стала еще красивее! — начал авантюрист, не пытаясь скрыть враждебного тона. — Ну что ты, Жерар! От загара не спрятаться, я подурнела... — улыбка Бочетти скорее походила на оскал хищницы. |
