|
— Мой верный Мюрат? — предположил Наполеон. — Или Дезе? Но как они могли узнать, Колиньи? — Я сделал, что мог для обеспечения секретности. Но, думаю, вы простите мне мою ошибку? — В этот раз — возможно. Тише! Все тише! Кто там кричит? Женщина? И когда все умолкли, из глубины переходов донесся женский голос: — Мой генерал! Наполеон Бонапарт, вы слышите меня?! Вы живы?! Это был голос Джины Бочетти. Ее разведчики заметили странные работы саперов посреди пустыни, и выследили Бонапарта, спустившегося в подземелье. Затем караул был уничтожен, а толпа пригнанных людьми Имада феллахов скрыла все следы под песком. Бочетти сама, своими руками разбросала бы этот песок и кинулась на помощь возлюбленному, но пришла еще одна новость: другой разведчик заметил вооруженную группу, вошедшую в малую пирамиду. Туда Джина и кинулась, собрав все свои силы. Уничтожив оставшихся наверху арабов и взяв одного из них в плен, она самым жестоким образом добыла все необходимые сведения. Теперь Бочетти с оружием в руках пробивалась к любимому, и интересовало ее только одно: успела ли она вовремя? — Мой друг! — Пчела позволяла оценивать любые изменения в обстановке очень быстро, и тут же находить лучшее решение, поэтому Наполеон не медлил. — Колиньи, ответьте ей! Крикните, что я ранен и умираю. И ради Бога, поскорее добудьте крови, у нас много раненых — так залейте мне их кровью мундир! Колиньи понял задумку мгновенно. Он прокричал Джине, все, что требовалось, и звуки боя стали стремительно приближаться. Растолкав гренадеров, итальянец окружил лежащего генерала своими людьми. На Бонапарте разорвали мундир и залили его кровью. Теперь паутина была растянута, осталось дождаться несчастной мухи, которая спешила, как могла. — Колиньи... — прошептал Наполеон, будто и правда, был ранен. — Вдруг ее убьют? Вы должны добраться до ее тела раньше всех. И вы знаете, что делать. «Я всегда буду служить тебе! — подумалось Колиньи. — Твой холодный разум, твоя непоколебимая убежденность в правоте — вот что для меня важнее зова Льва! Тебя не купить ни деньгами, ни женщинами, тебе нужна только власть. И ты ее достоин!» Джина прорвалась. Наугад размахивая огромным в ее маленьких руках ятаганом, вся черная от копоти, она выскочила из клубов дыма и сразу кинулась к окликнувшему ее Колиньи. — Он звал тебя! — итальянец умел подыграть. — Генерал уже ничего не осознает, но в бреду он называл твое имя! Когда Джина срывала со своей груди ремешок с фигуркой Саламандры, Колиньи за ее спиной знаком приказал гренадерам оттеснить в сторону мамелюков. Те, не слишком понимая, что происходит, не стали сопротивляться. И было их совсем немного — человек десять-пятнадцать, остальные полегли в бою с людьми Имада. Приложив Саламандру к груди Наполеона, Джина другой рукой стала рвать на нем рубашку, пытаясь отыскать рану. Но Бонапарт уже открыл глаза и вырвал Ящерку. — Спасибо вам, любезная графиня, — сказал он. — Но пока это все, что мне было от вас нужно. Колиньи обхватил Бочетти руками и, оторвав от генерала, поднял в воздух. Совершенно обомлев, Джина почти не сопротивлялась. Итальянец передал ее своим помощникам. — Тщательно обыскать и арестовать! — Бонапарт встал, повесил фигурку себе на шею и по возможности привел себя в порядок. — И допросите ее, Колиньи. Сильно не нажимайте, она сейчас не в себе, а хорошо бы вывести ее живой и получить всю информацию. И зажмем уши. Гренадеры, залпом по мамелюкам! Половина запутавшихся, ничего не понимавших помощников Джины погибла сразу, остальные отступили вглубь лабиринта. Генерал не собирался медлить и дальше — воспользовавшись отступлением суфиев Имада, он перехватил инициативу. Теперь французы сами погнали врага по узким переходам. Бонапарт не спешил покидать подземелье, потому что не покидал его и Имад. |
