Мои мечты осуществились. Однако я вдруг почувствовал себя человеком, забравшимся в одиночку на недоступную вершину. Жену свою я не любил, ее родители и все их окружение словно не замечали, что я стал интеллигентом, они по-прежнему не считались со мной, да и знакомые рабочие никак не могли понять, почему я так тяготею к ним. Постепенно я пришел к выводу, что у меня нет твердой почвы под ногами. Мировоззрение жены и ее окружения оставалось для меня чужим, а я сам стал чужим для своей среды. Довольно долгое время я находился в таком положении, пока наконец не понял, что я всего-навсего жалкий карьерист, к тому же еще опоздавший сделать карьеру. Мир для меня словно перевернулся. Мне стало стыдно за себя. И тогда я решил, что пора начинать новую жизнь. Я оставил семью и уехал врачевать в провинцию... — Доктор встал и, подойдя к шкафу, достал бутылку коньяка: — Выпьете немного?

— Спасибо, я не пью, — ответила Марика, внимательно наблюдая за каждым его движением, и вдруг спросила: — Действительно, почему вы так разоткровенничались со мной? Ведь мы с вами только познакомились, прошло немногим более часа.

Доктор наполнил свою рюмку и заткнул бутылку пробкой. Поднеся рюмку к губам, он спросил:

— Почему? Почему я так откровенен с вами? — Он выпил содержимое рюмки, и лицо его исказила гримаса: видимо, коньяк ему не понравился. Потом оперся руками о стол и сказал: — Вероятно, потому, что вот уже год, как я знаю вас. С тех пор как приехал сюда.

— Знаете? Каким образом?

— Это не имеет значения. — Доктор пригладил рукой свою бородку. — Я не верю в бога, но склонен верить в судьбу. Когда я в первый раз увидел вашу фотографию, то сразу же сказал себе: «Мне нравится эта девушка, и я чувствую, что мы с ней обязательно встретимся и даже подружимся».

Марика слушала тихий голос доктора, и у нее самой появилось такое ощущение, будто она давно знакома с ним.

— И кто же вам показывал мою фотографию?

Шюки промолчал. Он снова наполнил рюмку и выпил.

И тут в дверь кто-то позвонил. Доктор и Марика переглянулись, а он, казалось, даже несколько смутился. Потом посмотрел на часы и сказал:

— Извините, я на минутку отлучусь.

Марика кивнула в знак согласия: она решила, что пришли за доктором, чтобы позвать его к больному. А если он уйдет, то как же она покинет его квартиру?

Дверь чуть-чуть приоткрылась, и в комнату стали долетать обрывки разговора. Марика услышала голос доктора, который о чем-то спорил с пришедшей — второй голос был явно женский. Потом вдруг дверь распахнулась и в комнату ворвалась почтальонша Боришка, рослая, хорошо сложенная девушка. Лицо у нее опухло, взгляд блуждал, красивые волосы выбивались из-под шелковой косынки. Доктор вошел следом за ней.

— Значит, учительница, — с ехидцей констатировала Боришка.

— Почему «значит»? — спросил Шюки. — Не устраивай истерик. Я не обязан тебе ни о чем докладывать. Иди-ка лучше домой.

Марика почувствовала себя неловко и поднялась:

— Оставайся, Боришка, я все равно уже собиралась уходить. И не устраивай сцен: причин для этого нет. Мы просто разговаривали.

— За этим ты и приезжала сюда?

— Что ты хочешь этим сказать?

Но доктор опередил Боришку:

— Довольно, дорогая! Ты мне не жена и не невеста, я тебе ничего не обещал, так что не устраивай сцен ревности. Ты убедилась, что я тебе не солгал? А теперь иди домой.

Внезапно Боришка расплакалась.