У дверей они остановились.

— Прости меня, — со слезами в голосе проговорила Жока. — Я просто дура набитая, к тому же очень боюсь за Банди.

— Успокойся, все обойдется. Завтра встретимся. Но завтра же мне обязательно нужно вернуться в Пешт.

— Мы здесь не задержимся. Встретимся, тогда и обговорим все. Сервус! — Поцеловав Миклоша в щеку, она ушла в свой номер.

— Ну как, утешили? — поинтересовался Варьяш, когда Лонтаи вернулся к столу и наполнил бокалы вином.

— К сожалению, из меня плохой утешитель, — объяснил Миклош, — а в такой ситуации вообще трудно утешать. Ваше здоровье!

— Как давно вы знакомы с моей дочерью? — спросил Варьяш, ставя пустой бокал на стол. — А хорошее вино это «Монастырское»!

— Неплохое. Мы знакомы немногим более полутора лет.

— У Жоки несносный характер...

— Обычный. А без характера человеку грош цена. Откровенно говоря, отец, у которого есть такая дочь, как Жока, должен чувствовать себя счастливым.

— Я вижу, вы знаете мою дочь только с хорошей стороны, хотя это и понятно. Но, дорогой мой, запомните, женщину по-настоящему узнаешь только тогда, когда долго живешь с ней. Скажите, товарищ подполковник, каковы ваши намерения относительно моей дочери?

— Как вас понимать?

— Вы намерены на ней жениться?

— Об этом мы пока не говорили, но вполне возможно, что дело дойдет до женитьбы. А если мы решим пожениться, товарищ Варьяш, что вы на это скажете?

Прежде чем ответить, Варьяш снова наполнил бокалы вином.

— За ваше здоровье! — дипломатично предложил он.

Они выпили.

Миклош посмотрел на бокал и спросил:

— Это все, что вы мне можете сказать?

Варьяш подался чуточку вперед, отчего пряди волос упали ему на лоб. Он откинул их назад и, сощурив глаза, несколько мгновений всматривался в подполковника.

— Жока уже взрослая, — начал он после долгого молчания, — следовательно, может самостоятельно выбрать себе мужа: ей с ним жить, а не мне. Если она остановит свой выбор на вас, я ей, разумеется, мешать не стану. Но, между нами говоря, Мне бы не хотелось, чтобы ее муж был военным. Не поймите меня превратно, я не имею ничего против вас лично, тем более что я вас совсем не знаю. Просто мне не очень нравятся люди, которые выбрали военную службу своей профессией.

— Почему же?

— До сих пор мне Казалось, что профессию военного выбирают для себя люди, имеющие какой-то изъян.

— Я вас что-то не понимаю.

— Чего уж тут непонятного! Люди, связавшие свою жизнь с вооруженными силами, руководствуются одной идеей — разрушение и уничтожение людей, Правда, эту идею они стараются завуалировать красивыми сливами. Инженер потому и является инженером, что он что-то планирует, изобретает, образно говоря, из ничего создает нечто, врач лечит людей и так далее. Короче говоря, представитель любой мирной профессии что-то создает ради жизни на земле. Мост Эржебет для большинства людей объект эстетического наслаждения и одновременно полезное сооружение, имеющее важное народнохозяйственное значение.

— А для военных?

— Для вас он объект, подлежащий уничтожению. Вольно или невольно вы ищете точки, куда бы можно было подложить взрывчатку, чтобы в кратчайший срок взорвать его. Я мог бы привести и другие примеры. На географическую карту страны вы смотрите как на театр военных действий, а холмы, горы, леса оцениваете как объекты, которые можно использовать в предстоящем бою. Такой образ мышления, само собой разумеется, влияет на человека.