— Хороша! — похвалил Эндре, возвращая рюмку директору. После второй юноша немного согрелся и опять спросил: — А когда Марика ушла на плотину?

— Должно быть, на рассвете. Всех комсомольцев мобилизовали на борьбу с наводнением. Положение в районе сложилось серьезное, а тут еще этот ливень... За ночь уровень реки поднялся на восемьдесят сантиметров. Не река, а черт знает что... Как твой отец?

— Думаю, он уже уехал.

— А ты хотел увидеть Марику?

— Я ведь в отпуске. Мы условились с ней встретиться сегодня.

— Может, она уже дома, — предположил директор. — Ты знаешь, где она живет?

Эндре кивнул и задумчиво уставился в окно, за которым по-прежнему лил дождь. «Что же теперь делать? Искать Марику по всей плотине? А если встречу ее, что я ей скажу? «Бросай все, и пойдем со мной»? Сколько бед принесло это наводнение...»

— Ты где обедаешь?

— Пока не знаю. Хотел пообедать с Марикой.

— Пообедай с нами, все равно в такую погоду никуда не денешься.

Эндре принял предложение Доци. Жена директора прямо растрогала его своим радушием, и в их обществе он позабыл о всех своих неприятностях. Даже солдатская служба уже не казалась ему такой трудной, как раньше. Он позабыл и о Бегьеше с его постоянными придирками, и о холодной спальной комнате, и о том, что послезавтра вечером кончается его краткосрочный отпуск. Постепенно он разговорился и на задаваемые вопросы отвечал не коротко, как обычно, а довольно обстоятельно.

Хозяйка дома живо интересовалась «секретами» кино: правда ли, что такой-то киноактрисе исполнилось пятьдесят, а такой-то актер разводится с очередной супругой? Затем она проявила любознательность — стала расспрашивать, как вообще снимаются фильмы.

После обеда словоохотливая хозяйка покинула мужчин, выставив перед ними бутылку сухого вина. Однако спокойно посидеть им так и не удалось, потому что зазвонил телефон.

Разомлев после сытного обеда, Эндре сидел в кресле с закрытыми глазами и думал, что не так-то уж плоха жизнь в провинции, если рядом с тобой вот такая любящая супруга. Счастлив ли с ней Доци? Человек он интересный, но немного странный: говорит мало, больше улыбается, да и то как-то неестественно. Эндре невольно вспомнил вчерашний вечер, на котором Доци тоже все время молчал, и решил обязательно спросить, почему он так рано ушел...

— Я думал, что все самое страшное позади, — сказал Доци, возвращаясь в комнату, — но проклятый дождь по-прежнему льет как из ведра. — Директор сел напротив солдата, выпил бокал вина и продолжал: — Вчера твой отец сильно перебрал. Не понравился он мне что-то...

— Что напился — это еще полбеды, а вот что болтал лишнее — это плохо. Но вы, товарищ Доци, этих речей уже не слышали, потому что к тому времени и след ваш простыл.

— Без меня там прекрасно обошлись...

— Поэтому вы и ушли?

— Поэтому и еще по другой причине. — Директор снова наполнил бокалы вином. — Я стар, а в старости кое на какие вещи начинаешь смотреть по-иному. Было время, когда и я мечтал перевернуть весь мир, а позже пришел к выводу, что сделать это не так-то просто.

— Мне кажется, современный мир заслуживает того, чтобы его уничтожили, — заявил Эндре. — И это время не за горами. Идеи, какими бы хорошими они ни были, не смогут улучшить человечество, уничтожить войны, голод и нищету, если за них не драться по-настоящему.

— И коммунистические идеи тоже? — улыбнулся Доци, с любопытством глядя на Эндре.

— Пропагандистам этих идей приходится еще труднее, потому что их противники заметно активизировались, они используют в своих целях малейшие просчеты коммунистов.