— Хоть бы этот проклятый дождь прекратился! — вздохнула Марика и, оглянувшись, продолжала: — В низине все дома уже затопило.

— Да, мы видели. Восемь домов даже завалились. — Он подошел к девушке ближе: — Вы, случайно, не знаете, Варьяш уехал домой или нет?

— Не знаю. А зачем он вам понадобился?

— Хотел поговорить с ним.

— Думаю, в Будапешт он вряд ли уехал. Наверняка где-нибудь в городе. А что случилось?

— Да все по тому случаю, который произошел с ним на Новый год. Бегьеша, кажется, собираются взять под стражу.

— Так ему и надо. Я же говорила, что не кто иной, как он, все это подстроил.

— Только Варьяшу легче не станет. Может, он и ни при чем, но все почему-то настроены против него.

— Вы имеете в виду солдат?

— Не только их, но и офицеров тоже. Понимаете, Бегьеш зарекомендовал себя в полку образцовым командиром, а Варьяша у нас не жалуют.

— И все это вы собираетесь ему сказать?

— И это, и кое-что другое.

— Что именно?

— Что лучше бы ему съездить в Будапешт и попросить отца перевести его в другую часть.

— А если он прав?

— Вы еще плохо знаете людей... О других они обычно судят, руководствуясь чувствами, а не фактами. Поверьте, для Варьяша это был бы лучший выход.

— И я могу сказать ему об этом, если встречу?

— Не мешало бы...

Марика вытерла лицо платком и поправила капюшон плаща:

— Хорошо, я расскажу ему о нашем разговоре, но от себя посоветую не сдаваться. Знаете, Петер, все наши беды заключаются в том, что мы боимся защищать правду, малодушно отказываемся от борьбы. Только не протестуйте! — подняла она руку, заметив, что Ковач собирается возразить ей. — Может, вы и хороший офицер, но уж слишком робки, если собираетесь дать Варьяшу такой совет.

Ковач протер запотевшие от дождя очки, с досадой ударил носком сапога по комку грязи и задумчиво произнес:

— Это не трусость, Марика... Человека, который собирается биться головой о стену, смелым не назовешь...

На этом их разговор и закончился, потому что Петера отозвали в сторону какие-то люди.

Заскрипела дверь, и Марика поняла, что это Эндре вышел из ванной. За ужином он казался рассеянным — видимо, мысли его витали где-то далеко.

— Сегодня вечером один человек посоветовал мне перевестись в другую часть, — объяснил наконец Эндре свое состояние.

— Кто этот человек?

— Наш офицер.

— А почему он тебе это посоветовал?

— Да все из-за Бегьеша... — И он рассказал Марике о встрече с Шарди в корчме.

Девушка слушала, и ее все больше охватывал страх: что, если Эндре и впрямь уедет и она потеряет его? Это было бы равносильно катастрофе, потому что в ее сердце — она это чувствовала — вошла такая любовь, которая, проживи она хоть сто лет, ни за что не повторится.

Эндре поднялся из-за стола и, подойдя к печке, подбросил в топку три полена, а сам уселся на ковре перед ней и, обхватив колени руками, стал внимательно глядеть на огонь. Марика опустилась рядом и прислонилась к нему. Обоими овладело странное чувство, похожее на печаль и на радость одновременно, которое можно было назвать или светлой печалью, или задумчивой радостью.

— Лейтенант Ковач тебя искал. Мы с ним случайно на плотине встретились...

Эндре обнял девушку за талию и привлек к себе:

— Ну и что же ты мне посоветуешь? Оставаться в части или добиваться перевода?

— Знаешь, я лицо заинтересованное.