«Все они хорошие артисты, — думал тем временем Эндре, — подыгрывают друг другу так искусно, что комар носа не подточит». А вслух он, не обращая внимания на замечание матери, сказал:

— Очень жаль, дядюшка Кальман, что ты уезжаешь. А меня ты не можешь взять с собой? Я бы охотно поехал.

— А что, племяш, поехали! — На морщинистом лице дядюшки Кальмана появилась открытая улыбка, и оно прямо-таки на глазах сделалось красивым.

— Ты полетишь только в том случае, — вмешалась Жока, — если возьмешь с собой меня.

— Пожалуйста, поезжайте! — рассердился Варьяш. — Одного не пойму: почему вы раньше-то не уехали?

— Геза... — тихо укорила жена, чувствуя, что муж вот-вот выйдет из себя: у него даже шея побагровела от возмущения.

«Он сейчас взбеленится, — с ужасом думала Варьяшне. — Нужно сказать Банди, чтобы он перестал сердить отца. Атмосфера в доме и так накалена...»

— Геза, Геза, всегда только Геза! — раздраженно произнес Варьяш. — Ты не меня одергивай, а своих деточек. Он, видите ли, уедет... — При этих словах он бросил на сына полный ненависти взгляд: — Паршивый щенок! Отец, не зная отдыха, работает на него, а ему хоть бы что! Чуть свет заявляется ко мне да еще обвиняет во лжи. Попробовал бы я в свое время сказать нечто подобное отцу, он бы мне такую взбучку устроил, что я запомнил бы это на всю жизнь...

— Да не распаляйся ты так! — перебил его дядюшка Кальман. — Не волнуйся, у тебя и без того высокое давление.

— Хорошо тебе говорить: у тебя-то детей нет.

— Если бы они у меня были!

Эндре язвительно улыбнулся:

— Разрешите мне сделать всего лишь два скромных замечания?

— Хватит, ты и так слишком много наговорил. Замолчи и иди занимайся делом!

— Геза, прошу тебя... — умоляла мужа Варьяшне. — Ради себя прошу...

— Оставь меня в покое!

Эндре не тронулся с места.

— Он рассвирепел только потому, что мне не понравился его последний роман и я откровенно сказал ему об этом.

Как ты мог? — удивилась Жока, — А по-моему, это лучшая книга отца... Просто великолепная... — И, повернувшись к дядюшке Кальману, поинтересовалась: — Ты прочел ее, дядюшка Кальман? Я не могла оторваться, пока не дочитала до конца.

— Прочел, прочел, — поспешил заверить племянницу дядюшка Кальман и сразу посерьезнел.

Эндре с любопытством уставился на дядю: ему очень хотелось узнать его мнение.

— Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в литературе и вряд ли смогу правильно оценить художественные достоинства романа...

— Хорошая книга... — поспешила высказать свое мнение Варьяшне, — Вереци считает, что это наиболее значительное произведение, написанное после освобождения.

— Я тоже так считаю! — сверкнув глазами, выпалила Жока. — У Вереци скверный вкус, но на сей раз он прав.

— Возможно... — согласился дядюшка Кальман, внимательно посмотрев на девушку. — Возможно, с литературной точки зрения это хорошая книга, но мне она не понравилась.

— Вот видишь! А говоришь, что не разбираешься в литературе... — Эндре бросил на отца победоносный взгляд.

— Ты лучше помолчи, — оборвал сына Варьяш и опрокинул себе в рот рюмку коньяку. — И что же тебе в моем романе не понравилось? — спросил он, уставившись на дядюшку Кальмана.

Тот на мгновение задумался, повертел в руках рюмку и сказал:

— Я считаю твою книгу вредной и, будь моя воля, не разрешил бы издавать ее.