Изменить размер шрифта - +

 

Было время (и оно давно-давно уже прошло для нас), когда эта баллада доставляла нам какое-то сладостно-страшное удовольствие, и чем больше ужасала нас, тем с большею страстию мы читали ее. Дети нынешнего времени стали умнее, – и мы не думаем, чтоб теперь даже и между ними могли найтись почитатели «Людмилы». А между тем – повторяем – она самое романтическое произведение в духе средних веков. И если бы мы не помнили, как она коротка казалась нам во время оно, несмотря на свои двести пятьдесят два стиха, – то не могли бы теперь довольно надивиться тому, как достало у поэта терпения и силы написать столь длинную балладу в таком роде… Но у всякого времени свои вкусы и привязанности. Мы теперь не станем восхищаться «Бедною Лизою»; однако ж эта повесть в свое время исторгла много слез из прекрасных глаз, прославила Лизин пруд и испестрила кору растущих над ним берез чувствительными надписями. Старожилы говорят, что вся читающая Москва ходила гулять на Лизин пруд, что там были и места свидания любовников и места дуэлей. И много было писано потом повестей в таком роде; но их тотчас же забывали по прочтении, а до нас не дошли даже и названия их, – знак, что только талант умеет угадывать общую потребность и тайную думу времени. Все произведения, которыми таланты угадывали и удовлетворяли потребности времени, должны сохраняться в истории: это курганы, указывающие на путь народов и на места их роздыхов… К таким произведениям принадлежит «Людмила» Жуковского. Сверх того, романтизм этой баллады состоит не в одном нелепом содержании ее, на изобретение которого стало бы самого дюжинного таланта, но в фантастическом колорите красок, которыми оживлена местами эта детски простодушная легенда и которые свидетельствуют о таланте автора. Такие стихи, как, например, следующие, были для своего времени откровением тайны романтизма:

 

         Слышат шорох тихих теней;

         В час полуночных видений;

         В дыме облака, толпой,

         Прах оставя гробовой,

         С поздним месяца восходом,

         Легким, светлым хороводом

         В цепь воздушную свились —

         Вот за ними понеслись;

         Вот поют воздушны лики:

         Будто в листьях павилики

         Вьется легкий ветерок;

         Будто плещет ручеек.

 

Или вот эта фантастическая картина ночной природы:

 

         Вот и месяц величавый

         Встал над тихою дубравой:

         То из облака блеснет,

         То за облако зайдет;

         С гор простерты длинны тени;

         И лесов дремучих сени,

         И зерцало зыбких вод,

         И небес далекий свод

         В светлый сумрак облеченны…

         Спят пригорки отдаленны,

         Бор заснул, долина спит…

         Чу!.

Быстрый переход