Изменить размер шрифта - +
Невольная преданность мечтам, чувствительность и беспечность при созерцании красот природы и при воспоминании о романах и любви прежних лет – все это говорит больше о чувстве и поэзии, нежели о холодности и сухости. Дело только в том, что Онегин не любил расплываться в мечтах, больше чувствовал, нежели говорил, и не всякому открывался. Озлобленный ум есть тоже признак высшей натуры, потому что человек с озлобленным умом бывает недоволен не только людьми, но и самим собою. Дюжинные люди всегда довольны собою, а если им везет, то и всеми. Жизнь не обманывает глупцов; напротив, она все дает им, благо немногого просят они от нее – корма, пойла, тепла да кой-каких игрушек, способных тешить пошлое и мелкое самолюбьице. Разочарование в жизни, в людях, в самих себе (если только оно истинно и просто, без фраз и щегольства нарядною печалью) свойственно только людям, которые, желая «многого», не удовлетворяются «ничем». Читатели помнят описание (в VII главе) кабинета Онегина: весь Онегин в этом описании. Особенно поразительно исключение из опалы двух или трех романов,

 

         В которых отразился век

         И современный человек

         Изображен довольно верно

         С его безнравственной душой,

         Себялюбивой и сухой,

         Мечтанью преданной безмерно,

         С его озлобленным умом,

         Кипящим в действии пустом.

 

Скажут: это портрет Онегина. Пожалуй, и так; но это еще более говорит. в пользу нравственного превосходства Онегина, потому что он узнал себя в портрете, который, как две капли воды, похож на столь многих, но в котором узнают себя столь немногие, а большая часть «украдкою кивает на Петра». Онегин не любовался самолюбиво этим портретом, но глухо страдал от его поразительного сходства с детьми нынешнего века. Не натура, не страсти, не заблуждения личные сделали Онегина похожим на этот портрет, а век.

 

Связь с Ленским – этим юным мечтателем, который так понравился нашей публике, всего громче говорит против мнимого бездушия Онегина. Онегин презирал людей,

 

         Но правил нет без исключений:

         Иных он очень отличал,

         И вчуже чувство уважал.

         Он слушал Ленского с улыбкой.

         Поэта пылкий разговор,

         И ум, еще в сужденьях зыбкий,

         И вечно вдохновенный взор, —

         Онегину все было ново,

         Он охладительное слово

         В устах старался удержать

         И думал: глупо мне мешать

         Его минутному блаженству;

         И без меня пора придет;

         Пускай покамест он живет

         Да верит мира совершенству;

         Простим горячке юных лет

         И юный жар и юный бред.

Быстрый переход