Из них Езерекий Варлаам

         Гордыней славился боярской;

         За спор то с тек он, то с другим,

         С большим бесчестьем выводим

         Бывал из-за трапезы царское,

         Но снова шел под тяжкий гнев

         И умер, Сицких пересев.

Этот намек на местничество, составлявшее point d'honneur (дело чести (фр.)) нашей боярщины, блещет истинно вольтеровским остроумием, которое, конечно, не возбудит в читателе особенного уважения к «родословным»; но вслед же за тем ирония поэта бросается совсем в противоположную сторону:

         Но извините; статьей может.

         Читатель, вам я досадил;

         Ваш ум дух века просветил,

         Вас спесь дворянская не гложет,

         И нужды нет вам никакой

         До вашей книги родовой.

         Кто б ни был ваш родоначальник,

         Мстислав, князь Курбский, иль Ермак,

         Или Митюшка целовальник, —

         Нам все равно. Конечно, так,

         Вы презираете отцами,

         Их славой, честию, правами

         Великодушно и умно;

         Вы отреклись от них давно

         Прямого просвещевья ради,

         Гордясь (как общей пользы друг)

         Красою «собственных заслуг»,

         Звездой двоюродного дяди,

         Иль приглашением на бал

         Туда, где дед ваш не бывал.

Эти мысли изумительны своею наивностью, достойною тех времен, когда Варлаама Езерского за споры то с тем, то с другим с бесчестием выводили из-за царского стола!.. Из чего хлопочет поэт? против чего восстает он? – Против того, чего сам не мог не осмеять… Что за упрек такой: «Вас спесь дворянская не гложет»? Неужто спесь дворянская или мещанская есть добродетель, а не' порок – признак грубости нравов и невежества?.. Вам все равно, кто бы ни был ваш родоначальник – князь или целовальник Митюшка?.. Гордиться происхождением от князя так же смешно, как и стыдиться происхождения от целовальника, потому что как в первом случае заслуга, так во втором – преступление суть чистейшая случайность. Не происхождение, а жизнь приносит человеку честь или бесчестие. Иначе Сусанин или Минин были бы низкими людьми в сравнении со всяким глупеньким и пошленьким князьком, каких довольно бывает на белом свете между князьями, достойными всякого уважения по их личным достоинствам. Поэт обвиняет родословных людей нашего времени в том, что они презирают своими отцами, их славою, правами и честью: упрек столько же ограниченный, сколько и неосновательный! Если человек не чванится тем, что происходит по прямой линии от какого-нибудь великого человека, неужели это непременно значит, что он презирает своего великого предка, его славу, его великие дела? Кажется, тут следствие выведено совсем произвольно.