Все волновало нежный ум:

         Цветущий луг, луны блистанье,

         В часовне ветхой бури шум,

         Старушки чудное преданье.

         Какой-то демон обладал

         Моими играми, досугом;

         За мной повсюду он летал,

         Мне звуки дивные шептал,

         И тяжким, пламенным недугом

         Была полна моя глава;

         В ней грезы чудные рождались;

         В размеры стройные стекались

         Мои послушные слова

         И звонкой рифмой замыкались.

         В гармонии соперник мой

         Был шум лесов иль вихорь буйной,

         Иль иволги напев живой,

         Иль ночью моря гул глухой,

         Иль шепот речки тихоструйной.

Есть еще другие стихи Пушкина, более чудные, более глубокие и потому самому незнаемые толпою и известные только немногим истинным Еоклонникам и жрецам изящного; в этих стихах заключается полнейшая характеристика поэта и высочайшая апофеоза художника. Поэт обращается к эху:

         Ревет ли зверь в лесу глухом,

         Трубит ли рог, гремит ли гром,

         Поет ли дева за холмом —

         На всякий звук

         Свой отклик в воздухе пустом

         Родишь ты вдруг.

         Ты внемлешь грохоту громов,

         И гласу бури и валов,

         И крику сельских пастухов —

         И шлешь ответ;

         Тебе ж нет отзыва… Таков

         И ты, поэт!

Да, все, чем живет мир и что живет в мире, – находит свой отзыв во всеобъемлющей груди поэта; и ни одно существо нa земле не имеет большего права применить к себе слова Фауста:

         Всевышний дух!

         Ты все, ты все мне дал,

         О чем тебя я умолял;

         Недаром зрелся мне

         Твой лик, сияющий в огне.

         Ты дал природу мне, как царство, во владенье;

         Ты дал душе моей

         Дар чувствовать ее, дал силу наслаждаться.