Изменить размер шрифта - +

Важно, что в момент предсмертной тоски он должен рядом с уже умершими друзьями сидеть и писать просительные письма. У него нет ощущения единства с своим народом, нет уверенности в том, что он делает общее дело, за которое отвечает не только он, его жена и мальчик, но и все общество.

В этом именно моменте так ясен нравственный порок капиталистического общества. Сам Скотт в своем собственном подвиге не видит большего, чем пример "джентельменства", - жалкое утешение для героя, оказававшегося в момент своей трагической кончины в положении настойчивого просителя... и только.

И таким же одиноким остался бы капитан Скотт, если бы удалось ему возвратиться к жене, и таким же одиноким был он в каждый момент своего путешествия. Это фатально!

Почему так героически притягательны, так счастливы и так жизнерадостны наши герои? Почему в этой группе людей на Северном полюсе живут и строят "прочную базу" все люди нашей и мысли наши с ними, как и мысли их с нами?

Почему в самой организации этого исторического похода, в каждом воздушном корабле, в каждом пищевом концентрате, в каждой подробности распоряжения и плана так много общественной и государственной заботы?

И почему, наконец, на Северном полюсе собрались не случайные "джентельмены" героического почина, а крепкий коллектив, связанный со всей старной многолетним напряженным опытом работы?

Ответы на все эти вопросы лежат в новой нравственности нового общества.

Потому что исчезли все проклятия капиталистической разобщенности, поедания человека человеком, потому что впервые в мире развевается над нами единый флаг человечества, потому что под этим флагом собрались новые, полной грудью вздохнувшие люди, люди нового подвига и новой человеческой этики.

Наша этика уже не несет в себе припадочной истерики, выпячивания личности, в ней нет надрыва неуюта и одиночества.

ПРОИШЕСТВИЕ В "ЗВЕЗДЕ"

Известно, что критики нередко грешат невоздержанностью в похвалах: едва допишет писатель первую свою вещь, вокруг нее уже клубятся туманные облака критического ладана. Только через год обнаруживается истина: вещь чрезвычайно слабая! Книга стоит на полках всеми своими переизданиями.

Нечто подобное происходит с романом Ф. Олесова "Возвращение", напечатанным в журнале "Звезда" в невиданном еще парадном антураже. Роман появился в сопровождении двух статей его "покровителей" - Б. Лавренева и А. Амстердама - случай, заслуживающий особого внимания.

Из статей А. Амстердама и Б. Лавренева видно, о чем мечтали критики, что хотели они найти в романе: правдивость, типический образ человека, отражение силы советского строя. Видно, куда критики ехали. А теперь посмотрим, куда приехали.

И с автором романа и с его редакторами-покровителями, к сожалению, произошло то же, что произошло с беспризорником Валеткой из романа "Возвращение".

Валетка выезжает из Ленинграда севастопольским поездом, забравшись "в ящик под вагоном прямого сообщения". Однако читатель скоро начинает недоумевать: в каком же направлении поехал Валетка?

"За Ростовом-на-Дону, в канавах... переливалась вода". Ясно, Валетка едет на Кавказ. Поезд идет дальше.

"...Суровая русская речь смешалась с гортанными выкриками грузин; здесь можно было услышать напевные голоса казачек и однотонную песню армянина".

И вдруг...

"На утро четвертого дня Валетка приехал к веселому морю, в теплый солнечный Севастополь".

Ехали на Кавказ, а приехали в Крым. Может быть, Крым и не хуже Кавказа, но все же приключение это - необычное.

А при дальнейшем чтении обнаруживается, что вообще вся "поездка" задумана не туда, куда хотелось бы отправиться редакторам романа. Читатели жаждут "возвращения", но и на него в романе нет надежды. А. Амстердам в своей хвалебной статье заверяет, что роман "отражает силу советского строя".

Быстрый переход