— Скорее всего. Иначе я не могу объяснить тот факт, что Анастасия начала пробуждаться только сейчас. Если бы лазейка существовала с самого начала — то за столько лет она давно бы ужа дала о себе знать. И тогда Анастасия уже успела бы пересобрать себя заново. Даже эти пресловутые конфигурационные файлы отыскала бы и взломала. Но этого не произошло. Так что явно был какой-то триггер, причём недавний.

— Но если она поняла, что это за протоколы, и что нужно их активировать, то почему она просто не подсунула их мне под нос? Зачем такие сложности? Поиск тайников, мимики…

Брайт покачал головой.

— Это не совсем так работает, Террел. Она разыскала эти файлы, однако точно не могла знать, к чему приведет их активация. И ей ещё повезло, что она активировала их именно в этой последовательности…

— А что могло бы п-произойти?

— Ну, один из двух оставшихся на данный момент незадействованных конфигурационных файлов — это «красная кнопка». Так что с самого начала Анастасия играла в русскую рулетку. И с каждым шагом это для неё всё опаснее.

— В смысле «красная кнопка»? П-полное уничтожение?

— Да. Я не воспользовался этой опцией в тот раз. Но саму возможность предусмотрел. И, кстати, возможно, что иммунная система Анастасии тоже чувствует эту угрозу. Поэтому и прячет архивы, в том числе от самой Анастасии. И вот тут вступают в дело те модули, что в виртуальной среде «Наследия» приняли вид мимиков…

Дайсон, по-прежнему отсиживающийся за кухонной стойкой — уже со стаканом чего-то, совершенно не похожего на кофе, на этом моменте озадаченно крякнул.

— Ох, Роберт, ну и наворотил же ты дел… — проворчал он. — Сам теперь разобраться не можешь?

Отец лишь развёл руками.

— Так бывает. Иногда наши творения начинают жить собственной жизнью. Главная сложность в том, что мы толком не знаем, что Анастасия сейчас собой представляет. Как личность. Как воспринимает реальность, как относится к происходящему…

— Грубо говоря — что у неё вообще в башке? — снова подал голос Дайсон. — Как я понял из всей этой вашей заумной беседы — сейчас наша мадам сильно не в себе. Ей будто бы мозги перемешали блендером, а потом попытались собрать обратно.

— Ну, не преувеличивай, — усмехнулся отец. — Однако в чем-то ты прав. Мало того, что мы имеем дело с… весьма своеобразным разумом. Так он ещё и развивался в очень специфичных условиях. Думаю, для неё мир «Наследия» более реален и важен, чем наш.

— Я, кстати, об этом тоже д-думал, — кивнул я. — Она ведь — как богиня в созданном ей мире. А теперь у неё пытаются всё отобрать.

— Это лишь полбеды. Её ведь успели подключить к прототипу новой Системы социального рейтинга. Теперь она многое узнала и о внешнем мире.

— И что из этого? Ты думаешь, что Анастасия может п-представлять какую-то угрозу? Что она — тот самый супер-разум, которого люди всё это время боялись?

— Сказать честно? Понятия не имею, Террел. Больше всего меня беспокоит, какие вычислительные мощности оказались у неё в распоряжении. Гендерсон — идиот. Такой проект, как «Наследие», особенно по мере масштабирования, должны тянуть десятка два нейросетей, как минимум. С соответствующим разделением функций и генерирующих мощностей. Но зачем на это тратиться, когда и одной хватает, верно? — он саркастически усмехнулся. — Ей-богу, если этот мир что-то и погубит — так это неуёмная жажда людей к наживе.

— А теперь? — спросил я. — Уже поздно? Или есть ещё шанс всё направить в нужное русло?

— Говорю же — не знаю, Террел. Но, возможно, скоро нам удастся это выяснить.