– Ты сегодня займись автомобилем. Нам нужна не очень броская машина. Деньги через границу надо надежно провести.

– Не учи ученую. Что-что, а в тайниках я разбираюсь. Мы в свое время тюки турецких курток через таможню провозили. А тут всего лишь чемодан денег!

По команде Андрей с поднятыми руками начал медленно поворачиваться. Перед ним знакомый сторож с настоящей винтовкой.

Десять лет назад Стругов служил в ВДВ. Что-то забылось, но основные навыки остались.

Вот сейчас он мог спокойно отнять у деда оружие, сбить его с ног, связать и убежать. Но Андрей предпочел вступить в переговоры.

– Вы что это, уважаемый?

– Как это что? Я, дорогуша моя, задержал грабителя при попытке проникновения.

– Вы, уважаемый, поаккуратней с винтовкой. Вдруг выстрелит?

– Не выстрелит! Мне к ней патронов не дали. Ты руки-то опусти. И скажи мне, дорогой грабитель, ты и вправду Стругов из «Зубра»?

– Да, это я! И удостоверение у меня есть. Вот оно. Посмотрите, если не верите.

Андрей протянул сторожу редакционное удостоверение. Тот осторожно взял его в руки, внимательно осмотрел, прочитал и почему-то понюхал.

А потом дед отошел на шаг, прищурился и начал сверять фото с оригиналом.

Стругов чуть повернул голову, на пять секунд замер, а потом ехидно спросил:

– Как? Похож?

– На фото ты помоложе. Но вроде все сходится. Правда, сейчас любую корочку могут изготовить.

– Эта настоящая. Клянусь!

– Верю! Только ты не думай, Стругов, что, если я сторож, то мой интерес – пиво, рыбалка и домино. Нет! Я читал твои статьи. Одобряю! Но есть у меня и особое мнение. Не дотягиваешь ты, Стругов, до мирового уровня.

– Это как?

– Не отражаешь интересы народных масс.

– Я стараюсь.

– Вот и старайся! Так значит, что сейчас ты на Шустрова зубы навострил? Его фирма – сборище воров и жуликов.

– Да, и у меня есть некоторые сомнения по его поводу.

– И это правильно… Ты, брат, сфотографируй меня для обложки журнала, а потом я буду давать тебе интервью.

Сторож наскоро причесался, выбрал место и удачную позу. А Андрею пришлось делать фотографию человека с ружьем на фоне рекламы «Нашего дома».

– Готово, дед! На обложку не обещаю, но постараюсь, чтоб крупным планом.

– Постарайся, дорогой. А теперь слушай! Работают они ни шатко и ни валко. Если точно сказать – вообще не работают! Через день забегут три парня, заведут мотор и давай бульдозер по площадке гонять. Или единственную сваю три часа забивают.

– Зачем?

– Для показухи! Это, друг, изображение бурной деятельности. Шум и грохот! Пусть народ в округе думает, что стройка кипит, но меня-то не проведешь. У меня не только ум, но и интуиция.

Чем ближе подходила Татьяна к дому на Болотной улице, тем страшнее ей становилось. Как будто она была не в знакомом Рощинске, а в глухом лесу, где волки воют и филины ухают.

Перед подъездом Рузова остановилась, глубоко вдохнула и вошла.

Спустившись на несколько ступенек, она увидела, что дверь в полуподвал открыта.

Это была типичная мастерская заваленная картинами, мольбертами, палитрами с засохшей краской и прочими атрибутами живописцев.

В углу у окна стоял у холста художник с усами, как у Дали. Зарубин сразу заметил Татьяну, мельком глянул на нее и продолжал творить! Он мурлыкал какую-то песенку, не отвлекаясь от работы. А зачем суетиться? Ну, пришла очередная натурщица.

Пусть раздевается и подождет.