Однако вдруг его пах пронзила острая, нестерпимая боль, которая молнией ударила одновременно в ногу и в спинной хребет. Тигхи взвыл, его хватка ослабла. Он все еще стоял с широко расставленными ногами, но теперь такая поза причиняла юноше невыносимые страдания. Тигхи зашатался и почувствовал, как Мулваине. выскользает из его рук, и из последних сил попытался ухватить его покрепче. Больная нога подвела. Она подвернулась, не выдержав нагрузки, и юноша начал падать, отпустив Мулваине и инстинктивно выставив вперед обе руки.

Тигхи ударился о дерево и вцепился в него обеими руками. За его спиной раздались крики, а затем послышался треск, производимый падающим телом.

Тигхи цеплялся за дерево что было сил; его ноги, все еще горевшие от боли, болтались над расщелиной. Он висел так с минуту, не больше, но это время показалось ему едва ли не вечностью. Затем начал подтягиваться вверх. Извиваясь всем телом, Тигхи перевалился через кривой ствол дерева и шлепнулся на землю лицом в траву, хватая ртом воздух.

В паху кипела и бурлила боль, отдаваясь в бедрах и внизу живота. Наверное, лопнула какая-то жила или кишка, подумал Тигхи. Двигаться он не мог и потому решил полежать на земле. Авось боль утихнет. Следующая мысль была о Мулваине. Забыв о боли, Тигхи повернулся, чтобы посмотреть, что случилось с раненым. К горлу подступила тошнота.

Ати и Равилре стояли на утесе. От Тигхи их отделяло расстояние длиной в руку с небольшим. На лицах было выражение ужаса.

– Мы уронили его, – произнес Ати высоким голосом.

– Он рухнул головой вниз, когда ты отпустил его, – проговорил Равилре. – Его ноги оказались вверху.

– Он был весь в крови, – объяснил Тигхи. – Он выскользнул из рук.

– Пелис! – позвал Тигхи, и его голос затерялся в зарослях. – Пелис! Иди сюда!

Когда Пелис, продираясь сквозь чащу, добралась до того места, где находились остальные, Тигхи уже сидел на земле и обеими руками растирал у себя в паху, пытаясь таким способом уменьшить жестокую, грызущую боль. Ати начал спускаться вниз, посмотреть, что сталось с Мулваине.

– Мулваине свалился в расщелину, – произнес Тигхи в ответ на немой вопрос растерявшейся Пелис.

Он не мог заставить себя сказать «Мы уронили Мулваине». Это звучало так отвратительно. Боль в паху мешала сосредоточиться. Когда он тер там, боль немного отпускала.

Пелис нагнулась над краем расщелины и посмотрела вниз. Мучимый угрызениями совести, Тигхи лег животом на почти горизонтальный ствол дерева и последовал примеру девушки. Мулваине нигде не было видно, как не было заметно никаких следов его падения – сломанных веток и пятен крови, например, – которые помогли бы определить, куда он упал. Равилре впал в отчаяние и сидел неподвижно, охватив голову руками.

Через некоторое время они услышали голос Ати, взывавший к ним из темноты:

– Он здесь! Спускайтесь вниз!

Пелис и Равилре тут же полезли туда, хватаясь за сучья и ветки. Медленно и осторожно Тигхи встал на ноги. Боль внизу живота теперь ощущалась как слабое жжение и резко усиливалась, лишь когда он напрягался или тазобедренные суставы испытывали давление. Нечего было и думать о том, чтобы спуститься вниз, по крайней мере прямо сейчас. И все же он попытался сесть на край расщелины и, свесив с него ноги, начать спуск спиной к стене.

– Ати! – крикнул Тигхи. – Пелис! Что там у вас!

– Спускайся вниз, – отозвалась Пелис и исчезла внизу в листве.

Тигхи хотел было сказать, что ему очень больно и он не в состоянии двигаться, но передумал. Ведь он воин, он сражался на войне. Юноша закрыл рот и символически провел указательным пальцем по губам, как бы запечатывая их. Затем, нащупывая опору, потихоньку опустил одну ногу вниз и, кряхтя от боли, начал спускаться.