Оживленный разговор длился минут десять – пятнадцать. Из этой тарабарщины Тигхи не понял ни слова. Наконец торговец протянул руку и дотронулся ею до локтя охранника, прервав его горячую тираду на полуслове. Затем повернул голову и посмотрел на Тигхи.

– Ты говорить Отре? – спросил он, и его голос потрескивал, как сухие листья.

– Нет, – слабо проговорил Тигхи.

Ответ юноши послужил толчком к еще одной продолжительной дискуссии между обоими мужчинами. Торговец людьми медленно водил головой из стороны в сторону, а охранник все больше и больше горячился.

И вдруг резко, ни с того ни с сего – так показалось юноше – беседа оборвалась. Торговец нагнулся и стал распутывать сложный узел на лодыжке Тигхи. Подхватив юношу под мышку, он потянул его вверх, заставив встать и выпрямиться, а затем завел свободную руку Тигхи за спину. Шнур больше не пережимал лодыжку, и юноша испытал облегчение, однако торговец тут же приложил запястье левой руки Тигхи к запястью правой и связал их у юноши за спиной тем же шнуром. После этого обмотал свободный конец шнура вокруг шеи Тигхи и завязал под подбородком.

С собой у торговца была кожаная сумка. Запустив туда руку, он достал пригоршню каких-то маленьких кругляшек и ссыпал их в ладонь охранника. После этого он повел Тигхи к калитке. Торговец людьми привязал Тигхи к столбу, врытому в землю у караульной будки. С одной стороны юноши была рыжеволосая девушка, а с другой – тощий паренек с маленьким, расплющенным носом. И тот, и другая были связаны точно так же, как и Тигхи. Руки заведены за спину, и от них к шеям тянулся шнур. Рыжеволосая девушка смотрела невидящим, отсутствующим взглядом. Тигхи попробовал было заговорить с ней, но она как будто не слышала его. Паренек громко шмыгал носом. Его кожу покрывала россыпь фурункулов, а из сплющенного носа капало. Он, похоже, так глубоко погрузился в свои страдания, что не замечал ничего вокруг.

Довольно скоро торговец людьми вернулся, ведя с собой новый товар: темноволосую девушку с широким темным ртом и мелкими чертами лица. Она была связана таким же образом, как и предыдущие его приобретения. Плосконосый паренек с фурункулами принялся безостановочно чихать. Торговец людьми отступил немного в сторону и бросил на свой товар оценивающий взгляд.

Плосконосый паренек перестал чихать. На какое-то время наступила тишина.

– Теперь вы принадлежите мне, – сказал торговец на имперском языке со странным акцентом. – Я отвести вас на восток и, может быть, обменять вас на коз. Вы плохо себя вести, я делать вам больно. Может быть смерть. Вы понимать?

В ответ никто ничего не сказал. Это, похоже, устраивало торговца людьми, который взял Тигхи за локоть и легонько толкнул вперед. Остальные двинулись за ним. Так начался их путь на восток.

Они шли и шли и, когда начало смеркаться, уже еле волочили ноги. Перед самым началом сумеречного шторма все вместе забились в расщелину, которую обнаружили в стене. После того как ветер утих, торговец людьми достал из своей кожаной сумки еду и поужинал. Своим пленникам он ничего не предложил.

На следующий день они опять двинулись в путь на восток по утесам и уступам, которые переходили один в другой. Скучать в пути не приходилось. Дорога была оживленной. В обе стороны шагали самые разные люди: солдаты Отре в серой форме, торговцы людьми, которые вели за собой длинные и короткие цепочки пленных, простые граждане Отре. Вскоре они вышли к уступам, заросшим высокой травой. Здесь дорога уже не отличалась такой многолюдностью.