Тигхи огляделся вокруг. Грандиозная перспектива не просто ошеломляла его, но и наполнила радостным возбуждением. Он гордился собой, гордился тем, что ему удалось сделать. Он повернул налево, затем направо. Вся стена мира, основа основ и прочная опора всего, заплясала и запрыгала перед его глазами. Тигхи менял положение своего тела в ремнях подвески так, как его учили в клетке там, на земле; только здесь, в этой новой стихии, равновесие его тела и просторной поверхности змея существовало в новом измерении. Наклон вперед навстречу порыву ветра, дувшего снизу, – и змей парил в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону. Наклон назад – и бриз поднимал его вверх. Стоило поставить плоскость змея почти вертикально, и она теряла опору на воздух, и змей начинал терять высоту, падение можно было замедлить и превратить в пологий спуск, надавив руками на поперечный брус или перевернув тело на бок.

Другие змеи кружили в воздухе, словно птицы, снижаясь по спирали. Тигхи предельно сосредоточился и тоже начал снижаться. Во рту у него ужасно пересохло, а от пота щипало в глазах. Ногам было так холодно, что он даже не чувствовал пальцы ступней. Управлять змеем оказалось очень непросто.

Теперь до Тигхи дошел смысл обрывков разговоров, подслушанных им в казарме. Вдали от поверхности самой стены ветры были более ровными: не то чтобы там совсем не было встречных воздушных потоков, но управлять змеем там было легче. Однако чем ближе к стене, тем более порывистым и злым становились ветры. Змеи начинали вибрировать и сильно гудеть. При этом ухудшалась видимость, потому что от вибрации дрожали зрачки.

Тигхи опустился еще немного и сделал плавный поворот. Теперь, когда уступ находился еще довольно далеко внизу, он видел, как змеи один за другим садятся на него. Мысль о том, что он может не разбиться насмерть о поверхность мира, а приземлиться и остаться в живых и даже не покалечиться, бросила Тигхи в нервную дрожь. Он наклонил свой аппарат и начал снижение в том же направлении. Пикировать было нельзя, снижение должно происходить по пологой кривой, однако сильный порыв ветра швырнул Тигхи к стене, и перед его глазами возникла совершенно плоская, вертикальная поверхность мира, каменистая и безжизненная. Она приближалась с такой скоростью, что у него потемнело в глазах. В страхе Тигхи налег всем весом своего тела на ремни, идущие к задней части плоскости змея, и тот круто взмыл вверх и повернул.

Тигхи не знал, что делать, и растерялся. Он был на волосок от паники, которая могла погубить его. И все же, зажав в кулак свой страх, решил сделать еще одну попытку, но теперь снижение должно было начаться на гораздо большем удалении от стены. Однако на этот раз у Тигхи ничего не вышло, и он стал бесцельно кружиться в воздухе. Оглядевшись вокруг, юноша не увидел других змеев. В небе остался он один, все остальные уже приземлились. Тигхи сделал еще один заход, однако сильное дребезжание кожаного полотна проникало, казалось, в самые кости. Ужас прочно завладел им. Вкус горечи во рту еще более усилился.

Под ним промелькнул уступ, а затем отрог, который отделял базу платона от главного выступа. Впереди появились калабаши, и Тигхи начал подниматься вверх по дуге, чтобы не столкнуться с ними. Поравнявшись с отрогом во второй раз, Тигхи принял нужное положение тела в ремнях, развернул змей и круто, с ускорением пошел вниз. Это было похоже на падение. Внезапно в памяти мелькнула ма, ее лицо, искаженное гневом. И ветер, бивший в лицо.

Действуя по какому-то безошибочному наитию и удивляя этим самого себя, Тигхи в последний момент, когда столкновение с уступом казалось неизбежным, резко налег всем телом на ремни задних траверс, и падение прекратилось. Змей взмыл вверх и остановился на мгновение в воздухе. Однако высота теперь была небольшой, и этого мгновения Тигхи хватило, чтобы плавно спланировать на уступ, почувствовав его плотно утрамбованную поверхность своими ногами.